Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Ольга Кормухина: Бог ждал, пока я созрею

Елена ШАТАЛОВА
 
Певица пропала в начале 90-х. Поговаривали, ушла в монастырь. Но в прошлом году она дала сольный концерт после 15-летнего молчания. А недавно появилась в телепроекте «Две звезды».

- Православие и сцена друг другу совсем не противоречат. Я тоже думала, что это не богоугодное дело, когда решила покинуть сцену в 90-е. Вернул меня туда мой духовный отец после долгих лет добровольного затворничества. Вразумил: «Благодать – в отношении к труду. Проповедь может быть и со сцены». У каждого своя задача. Врач должен лечить. Учитель – учить. Мой труд – петь. Только нужно думать, о чем, кому и когда. Слукавлю, если скажу, что не хочу победить в проекте. Но и «да» – не совсем правда. Для меня это не конкурс, а возможность дать людям то, что они от меня просят. Мне такие письма в соцсетях приходят! Пишут: «Понимаем, как вам тяжко будет в этом болоте, но ради нас, слушателей...»
Думаете, мне от славы свернуть голову может? Нет, я уже прошла огонь, воду и медные трубы. И давно узнала всему этому цену. Покажите мне человека, который добровольно отказался бы от славы.

«В затворничество я сама себя заключила...»

– У меня никогда не было отрицания религии. Складывалось все постепенно. Под молитву верующей бабушки я просыпалась в детстве. Дед хотя и был убежденным коммунистом, но честным и всегда жил по совести. Во времена репрессий работал помощником министра внутренних дел Марийской ССР. Бабушку пугал, мол, покрестишь детей, сына назову Ревой, дочь – Люцией. Но она тайком покрестила и детей, и внуков. А когда умерла, дед переменился на 180 градусов и сказал: «Дети, веруйте, Бог есть! Я видел».
…В 90-е у меня как-то все под откос пошло. В 1991 году умер папа. Девять дней лежал в коме. Я читала «Отче наш», а у него текли слезы из глаз. Когда я заговорила о Боге, он приподнялся, и мы почувствовали присутствие такой силы, которой нет на Земле…
Потом 1993 год. Баррикады на улицах Москвы. Брат шел на брата. До смерти. До крови. Такое творилось тогда…
1994 год. Мне поставили онкологию. В больницу ложиться отказалась. Приехала от маммолога и поняла: это последний шлепок, хорош медлить, надо воцерковляться. А тут еще и ногу сломала. И три недели провела в постели в обнимку с Евангелием и Библией. Оказалось, ничего интереснее в жизни не читала, этого искала моя душа. Потом причастие, исповедь, молитвы… Через два месяца отправилась к докторам, они руками развели: «Где? Наверное, это был спазм». Со мной была врач, жена священника. Спрашиваю ее: «Тоже так думаете?» Она говорит: «Им просто трудно поверить в чудо».
Я сама себя в затворничество на несколько лет заключила. Выступала тогда только для поддержания штанов и ради хлеба насущного. А потом и вовсе решила уйти в монастырь. Я ведь и правда испытала такую благодать от молитвы, что уже ничего не хотела: даже если бы сказали, что берут в Pink Floyd солисткой, не воодушевилась бы так, как если бы благословили на подвиг. Позже мне показали: чтобы Богу служить, не обязательно уходить в затворницы. Понять это мне помог отец Николай. Первая наша встреча состоялась в 1997 году на острове Залита в Псковской области, где он тогда жил. Старец и стал моим духовным отцом. Он был удивительным человеком, к нему со всего мира ехали за советом, даже с Афона монахи.

«И тут я закричала: «Батюшка: я пью и курю!..»

– В моей прошлой жизни было две страсти – курево и вино. Считаю, если женщина пьет регулярно, уже плохо. А у меня случалось и каждый день. Перед вторым приездом к батюшке точно знала: пить перестану. Купила ликер Misty, сказав себе, что последняя бутылка у меня в жизни будет вкусной, допила до 12 ночи, написала исповедь. И все. Больше спиртное в рот не брала.
А вот курево меня не отпускало. Бросала я несколько раз, но начинались такие ломки, и я срывалась. Когда во второй раз отправлялась к отцу Николаю, с собой взяла блок Marlboro Lights, все пыталась убедить себя, что легкие сигареты не вредные. Приезжаем с друзьями к батюшке, люди вокруг него кучками стоят, а он бегает меж ними и спрашивает быстро: «Куришь, пьешь?» А я понимаю: вопрос ко мне относится. И надо бы сказать, а как будто держит что-то. У меня аж жилы вздулись на горле. И я закричала: «Батюшка! Пью, курю! Ненавижу себя, но не могу бросить!» Он подбежал, перекрестил рот: «Больше не будешь». Пять дней я сидела у его ног, плакала: «Приеду в Москву – опять начну». А он: «Не бойся». Прав оказался. Но надо было мне три года помучиться. На халяву от Бога получить что-то нельзя. Как разрушали себя, семью, отношения – так потрудитесь, чтобы восстановилось. Все хорошее – роды, схватки, боль.

«Нас с мужем друг другу назначили»

– Когда я к отцу Николаю приехала за благословением в монастырь, он сказал мне: «Вернется муж, и будешь с ним счастлива». Я ужаснулась: «Какой из двух, которые были?!» Батюшка засмеялся: «А жених какой благочестивый!» Поняла: речь не о бывших мужьях.
Но целый год боролась с собой – замуж не хотела страшно. Неверующего рядом с собой не видела, а где в 37–38 лет встретить воцерковленного и со всем «фраерским» набором, который себе нарисовала: на два года старше себя, чтобы никогда не был женат, да еще музыкант такого уровня, чтобы могла слушать его песни?
…Но Бог ждал, пока я созрею. В Даниловский монастырь мы пришли решать проблемы подруги. Я с температурой 38,5 была словно под кайфом. И когда из храма вышла процессия во главе с патриархом, что-то дернуло меня сказать про себя: «Преподобный отче Савва, я готова, дайте мужа!» И через 15 минут встретила его на ступеньках храма: «Алексей Белов? Я Оля Кормухина…» Разговорились. Леша (музыкант группы «Парк Горького». – Прим. «Телесемь») сказал, что мечтает попасть к отцу Николаю, но никто не может его отвезти, все обещают и пропадают. Я и говорю: «Это мой духовный отец...» Через три недели мы были на острове. «Муж твой?» – спросил меня батюшка. «Нет». – «Жена твоя?» – «Нет». – «Так венчайтесь». Мы с Лешей в шоке были…
Так вместо монастыря я получила венец. Муж мне потом говорил: «Да, наделала бы ты шороху в монастыре! Всех бы причесала: и молиться, и поститься заставила как положено».
С Лешей мы 15 лет вместе. Нас друг другу назначили. Теперь понимаю, это путь идеальный. Я и дочери говорю: «Смотри, я два раза по своей воле выходила замуж – и чем все закончилось. От влюбленности, от «бабочек в животе» надо бежать опрометью. Есть такая русская поговорка: «Сначала свадьба – любовь потом».

«Любовь не в том, чтобы душить ребенка в объятиях»

– Когда я родила Тошу, мы практически поселились на острове Залита неподалеку от отца Николая. Позже купили там дом. Я и сейчас стараюсь вырваться на остров из Москвы при любой возможности. Езжу заряжать батарейки и вправлять стержень… Это необыкновенное место. Веками намоленное, с XIV века там расположен монастырь. Остров небольшой, километр 200 метров на 800 метров, его за 20 минут из конца в конец можно пройти. И стоит всего 200 домов. Поэтому люди очень зависят друг от друга. Сразу видно, кто ты и что собой представляешь.
Я рада, что дочка там провела детство. И выросла такой же свободной, как я. Ведь я жила на Волге, привыкла к большой воде, простору.
Сейчас Тоше 13 лет. Она ходит в православную гимназию. Я не навязываю ей свой путь. Упаси Бог! Сейчас надо переезжать, а она говорит: «Мама, не хочу уходить из гимназии». Дочка же видит ребят из других школ, замечает разницу. У нас с мужем совсем нет желания отгородить дочь от того, что происходит вокруг. Вот, скажем, на острове Тоша видит разных людей, там есть дети, которые и матом ругаются, и пьют в 12 лет. Наша задача – настроить дочку не на осуждение, а на понимание, в чем кроется причина и почему так поступать не стоит…
Родители должны направлять детей. Я благодарна маме, что по ее настоянию в свое время пошла в архитектурный. Мне пригодились те знания. Но когда решила заниматься музыкой, папа сказал: «Пусть идет путем, который она выбрала. Не мешай». Я ценю это. И, строя отношения с дочкой, стараюсь вспоминать себя в детстве, юности. Тогда можно избежать ошибок, которые допустили родители, повторить их удачи.
Стараюсь жить так, чтобы у дочки был пример перед глазами. От Тоши не скрываю прошлого, рассказываю, что курила, пила. Но она знает, что сейчас даже запаха сигарет не переношу.
Конечно, я не смогу уберечь дочь от ошибок. Я и сейчас иногда вижу, что в чем-то дочка идет неверно, но сознательно скрепя сердце позволяю совершить этот шаг, чтобы она испытала горечь разочарования. Конечно, у дочки есть ограничения. В 13 лет какая может быть свобода? Компьютером она пользуется, а в Интернет не пускаем. Тоша понимает, почему. Видела пару раз картинки, которые там мелькают, говорю: «Зацепится в мозгу, потом не избавишься».
Сейчас у нас с дочкой время жарких споров. Это понятно: переходный период, у Тоши формируется мнение о месте в мире. Как-то стала жаловаться: «Зачем вы меня в гимназию возите? У нас многие сами ходят». Отвечаю: «Пусть, а у меня душа неспокойна. Маме дано чувствовать, как лучше». Хотя гимназия недалеко от дома, мы даже пешком ходим, когда погода хорошая. Но недавно Тоша звонит из школы: «Мам, ты была права. У нас в районе появился маньяк. Уже четверо детей пострадали, как раз моего возраста!»
А недавно у дочки пошел протест против музыкалки. Я так же себя вела в шестом классе. Родители настояли, чтобы я закончила. Ставлю Тоше в пример. Но, помня себя, стараюсь на дочку не давить. Буду искать компромисс. Предложила ей петь одно современное произведение, а одно классическое. У Тоши глаза загорелись. А вот на сольфеджио ходить перестали. Батюшка сказал: «Станет музыкантом – наверстает». И верно. Я в школе с трудом осваивала этот предмет, а в Гнесинке по нему была лучшей: стало интересно.
Бывает, наказываю дочку. Как без этого… Не за плохую оценку, а за заслуженно плохую, если недоделала, была невнимательна. Пытаюсь дуться, не разговаривать, но не умею сердиться долго. Тоша знает. Любовь не в том, чтобы душить ребенка в объятиях. Мудрая любовь чаще говорит «нет».

«Молиться – не только поклоны класть!»

– У меня один ребенок. Я не успела. Двоечница. Но я правильно воспитала брата. Мы с ним все время за ручку и к Богу пришли вместе. У брата восемь детей. Дедушка мечтал, чтобы кто-то прославил нашу фамилию. Мы разделились: я сделала ее известной, брат постарался, чтобы было кому носить.
Думаю, не просто так у нас с Лешей один ребенок: чтобы оставались силы на других людей и детей. Летом к нам на остров приезжают ребятишки из детского дома «Софьино», которому мы помогаем. Поставили дома шестиметровый стол, готовим вместе, общаемся, площадку детскую сделали.
А еще я веду огромную переписку в Интернете. Разворачиваю народ, чтобы друг другу помогали. Не только материально. Одно дело – инвалидную коляску, лекарство купить, важно внимание. Вот и еду сама или кидаю клич, всем миром подключаемся. Бог ведь не требует многого. Просто делай, что в твоих силах. Молиться – не только поклоны класть перед иконами. Это ухаживать за больными, помогать ближнему. Чем больше отдаешь, тем больше приобретаешь. Не представляете, как люди меняются, когда делают добрые дела. Может, меня для этого в миру оставили…

«Недостойное поведение по отношению ко мне могу стерпеть...»

– Раньше я была даже не правдолюбом – правдорубом. Правдолюб – это тот, который самому себе говорит правду, а я так не поступала. Мне не нравилось, что мерзость и порок возводят в ранг добродетели. Массово. Сделать карьеру, шагая по трупам, считалось здорово. Стать богатым, ограбив других, – хорошо. Куча любовников – клево! Меня это возмущало! И я не молчала. Испортило ли это мои отношения в музыкальной тусовке? Я ни с кем не ругалась. Ко мне стали по-другому относиться...
У меня и сейчас достаточно людей, которые говорят мне резкости, мешают, клевещут. Но теперь я их не осуждаю – оправдываю. Потому что они заставляют меня молиться. Господь что говорит? Мало проку молиться за тех, кто вас любит; благословляйте гонящих вас. У меня перед глазами пример – муж. Он так искренне любит тех, кто считает его врагом, что мне даже стыдно бывает. У меня так не всегда получается.
Теперь я и недостойное поведение по отношению к себе могу стерпеть, правда, если к другим – могу и врезать. Словесно. Раньше ударить могла. Когда пришла к монаху покаяться в этом, думала, он меня прогонит. Говорю: «Батюшка, на мне грех. Я рукоприкладствовала». Он спрашивает: «В каком смысле?» – «В морду била». – «Хоть за правду?» – «За правду!» – «Ну так это не грех».

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото Марины Захаровой, Михаила Филатова и из личного архива Ольги Кормухиной



Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 261 гостей онлайн