Печать 
Разворот

Константин Хабенский: выходишь на сцену с холодным носом? Все, швах!

Ксения КОРНИШИНА
 
«Иногда я отказываюсь от работы, чтобы не расплескать... не знаю точно что: мозги, душу, содержимое желудка», – объясняет актер свое нечастое появление на экране.

Актерство – такая сволочная профессия

– Когда говорят, что я опытный и успешный, мне хочется повеситься, – признался Константин, выступая на образовательном проекте в Казани. – Я, как и любой нормальный актер, ищу то, что мне интересно, что еще не делал. Иногда ошибаюсь. То, что вы воспринимаете как успех, – это либо большое количество мельканий на экране и в телевизоре, либо это те вещи из того, что я делаю, которые вам нравятся. Актерство – профессия сволочная. Всегда нужно доказывать – и на студенческой скамье, и в преклонном возрасте, что ты что-то умеешь, что ты интересен.
Плюс к этому нужно уметь ждать. Почти к каждому актеру момент активной работы приходит в каком-то определенном возрасте. И важно к этому моменту не разжиреть, не спиться, не бросить профессию, а просто ждать, верить и честно делать свое дело. Все мои коллеги, добившиеся успеха, честно работали: в театре, в педагогике, в кино (пусть и на маленьких ролях), и в конце концов профессия предоставила возможность проявить себя.

Покорить мир — не моя задача

– В России можно стать хорошим драматическим актером. Но чтобы покорить мир, надо знать языки. Даже не знать, нужно дышать на тех языках, на которых предстоит работать. И я никогда не стану всемирно известным хорошим актером. Я пытаюсь добиться внимания хотя бы на нашей земле.
Какими-то своими вещами я недоволен, какими-то – наоборот. Бывает, пересматриваю через 10 лет спектакли и понимаю, где сыграл плохо, а где хорошо... Мне необходимо давать оценку самому себе помимо того, что говорят режиссеры, коллеги, пишут сумасшедшие критики. Мне нужно понимать, в каком направлении идет мой корабль. В основном своими работами я недоволен. Но менять профессию не хочу. Вот когда будет совсем швах, когда выйдешь с холодным носом на сцену и в груди ничего не станет биться – вот тогда да, пора уходить.

Спасение – в избирательности

– Мне уже становится маловато актерства, тесновато в нем. Уже есть амбициозные размышления по поводу режиссуры – театральной и киношной. Мысли о педагогике тоже есть, и что-то сделано.
Иногда приходится отказываться от работы, чтобы не расплескать... не знаю точно что: мозги, душу, содержимое желудка. И это предощущение, эта избирательность ведет вперед.
Любимые мои роли – театральные. У театральных актеров есть возможность думать, расти вместе с ролью – в отличие от кино. Например, в спектакле «Калигула» я играл 10 лет. Премьера и последний спектакль – это две большие разницы. Наверное, Калигула до сих пор остается любимой работой. Недавно с Юрием Башметом мы сделали проект «Смерть и девушка». На музыку Шуберта я положил сцены из пьесы Камю «Калигула». Это 40-минутная история, в которую я попытался вложить весь спектакль.
Ко мне поступает все меньше неинтересных предложений. Иногда я ошибаюсь в режиссере, в роли. А иногда несказанно везет! И я получаю помимо удовольствия от познания того, чего никогда не делал, еще и удовольствие от того, как это тяжело дается. В моей жизни много ярких моментов. Внешне я, наверное, выгляжу абсолютно спокойным, но я умею этим моментам радоваться. И я их собираю.

Наше кино – между Америкой и Советским Союзом

– Особенности российского кинематографа – это не доведенный до ума сценарий и сумасшедший график работы актеров, которые снимаются параллельно в двух-трех, а то и пяти фильмах. В остальном все везде одинаково. В Болливуде (кинофабрика в Индии. — Прим. «Телесемь»), правда, я не работал, но мне кажется, там примерно та же история.
Нам надо стремиться к тому, чтобы возродилось племя хороших сценаристов. А это возможно лишь при условии, что появится племя хороших продюсеров, которые будут придумывать идеи. Пока мы немного застряли между европейским, американским продакшном (система продвижения фильма) и Советским Союзом. Но в Союзе было все-таки авторское кино, там все определял режиссер. Европейская и американская системы другие. Там продюсер придумывает, что он хочет снимать, так как ему надо продавать фильм. Он нанимает режиссера, сценаристов, актеров и диктует им условия, которые те должны выполнять тютелька в тютельку. А у нас сейчас некая болтанка происходит.
Сниматься с хорошим сценарием, с хорошими диалогами – это, поверьте, счастье. Но зачастую мне во время съемок самому приходилось садиться и переписывать диалоги, чтобы они были хоть чуть-чуть похожими на человеческое общение.
Что мне понравилось в кинематографе в последнее время – так это «Анна Каренина» с Кирой Найтли. Настолько эмоциональный фильм, и меня вообще не беспокоит, что там поют «Калинку-малинку» с акцентом. Картина так дерзко решена, что дух захватывает. А из наших лент понравились «Рассказы» Михаила Сегала. Содержательное кино, простое, профессионально снятое, с хорошими актерами и внятной позицией.

Возвращение к госпроекту

– На мой взгляд, фильмы могут быть интересны любые, на любую тематику. Никто никогда никому не запретит снимать «Утомленных солнцем» и «Яйца судьбы». Но меня больше интересуют сценарии, где говорится о взаимоотношениях, о бурлении человеческой души.
Вообще, я с удовольствием смотрю старые картины. Тогда была хорошая эпоха. И, на мой взгляд, было бы неплохо, если бы государство снимало сегодня, как при Советском Союзе, картины, воспитывающие патриотизм, любовь к женщине. По хорошим сценариям, изначально непрокатным и непродаваемым. И снимались бы эти фильмы за определенные деньги. И актеры, работающие в них, знали бы, что эти картины обязательно выйдут на экраны. Это был бы отличный государственный проект. Куда хуже вбухивать все деньги в один фильм, а потом спорить, получился он или нет.

Актерам – деньги, детям – воспитание

– Я много езжу с гастролями по стране и видел, как тяжело живется возрастным актерам, работающим в периферийных театрах. Очень хотелось им помочь. Думал, как это сделать: просто давать деньги в конвертах или как-то иначе. Потом решил: лучше привлечь их к какому-то действию. И возникла эта история – создать театральные студии при простых общеобразовательных школах. Чтобы артисты, у которых нет возможности сниматься в кино, много играть на сцене, стали учить детей актерским дисциплинам. Хотелось устроить все так, чтобы школы не брали денег за аренду, дети тоже ничего не платили, но актеры финансовую помощь ощущали. Первому озвучил эту идею мэру города Казани Ильсуру Метшину. Он за нее ухватился, и первую школу-студию открыли в Казани. Через несколько дней открыли вторую – в Екатеринбурге. Теперь таких студий 13, там занимается примерно тысяча ребят, работает около ста педагогов. А родителям я говорю: мы не делаем из ваших детей актеров. Мы их пытаемся выпустить в жизнь умными, добрыми, светлыми, свободными людьми. Мы хотим, чтобы добра и света в жизни стало больше. 


Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
г. Казань
Фото Дмитрия ДРОЗДОВА