Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Рената Литвинова: внешность – это прежде всего мозги и воспитание

Елена Шаталова
 
Она говорит, что не боится смерти, почти не покупает себе одежду и обожает наблюдать за городскими сумасшедшими.

– Я слышала, что определение «быть нормальной» вы для себя считаете оскорбительным. А что для вас быть не как все?
– Понятие нормы – для большинства обывателей в самой положительной трактовке этого слова – это быть как все, но для творческого человека это смертельно.
– Вот вы сказали «смертельно». И я подумала: тема смерти красной нитью проходит в книгах, которые вы пишете, в фильмах, которые снимаете и в которых снимаетесь. Почему?
– Любовь и смерть – две главные философские темы. Без смерти мы бы не знали ценности жизни. Это как света нет без тени. Временное обладание любимым человеком – таково для меня определение любви, и слово «временное» – самое в нем грустное, потому что мы все конечны, мы все – будущие мертвые.

Смерть не страшна?

– Так и хочется вспомнить Фрейда и спросить: когда вы впервые столкнулись со смертью?
– Очень рано. В моем советском детстве как-то открыто проходили похороны. Гроб ставили во дворе, почти всегда фальшиво играл оркестр, сбегались соседи, дети. Это каждый раз было как реальный театр, где открыто рыдали, кричали и бросали цветы. Сейчас все скрытно происходит. Может, это только в Москве так, где люди быстро избавляются от умерших.
– А приятные воспоминания у вас какие?
– Как скрипел снег под ногами и падали огромные снежинки, когда я в черной ночи возвращалась из школы…
– Еще раз вернусь к теме смерти: в своей картине «Последняя сказка Риты» вы играете мистического персонажа, который провожает героиню в последний путь. А ведь многие актеры боятся даже умирать в кадре. Вы совсем не суеверны?
– Раньше я садилась на листки, когда падала пьеса на репетициях в театре или разлетался сценарий, но это так часто случалось, что я замучилась! Сажусь, только когда есть желание эту примету поддержать, а так очень часто пропускаю «приседания»!
А играть смерть… Я лучше умру на пленке, чем в жизни. У меня такая примета! Вот в фильме безвременно ушедшего Леши Балабанова я тоже должна была сыграть женщину, которую убивают. Когда-то я снялась в его в фильме «Мне не больно», где умирала от неизлечимой болезни. Леша все досадовал, что уж больно у меня цветущий вид, и добавил мне еще полгода жизни вместо месяца.
– Смерти вы не страшитесь, а какие у вас страхи есть?
– Не хочу их формулировать. Иначе они присылаются как очередное испытание. А к смерти я стала по-другому относиться с возрастом. Это есть в моем фильме. Для меня это скорее как освобождение, которое ты заслуживаешь в определенный срок.
– Не пытались узнать дату этого «освобождения» у ясновидящих, астрологов?
– Я не хожу к гадалкам, 99 процентов там шарлатаны, сама могла бы им нагадать. Я понимаю, что есть некий банк информации про всех, что все уже было – и прошлое, и будущее. И у меня есть, если это так можно назвать, доступ к этим «небесным архивам». Это очень тяжело: когда на тебя валится так много всего, включая даты и причины смерти совсем незнакомых подчас людей. А уж знакомых – тем более! И как такая информация может помочь, если это предрешено?
– Рискну спросить: а как и когда вы сами хотели бы умереть?
– У меня есть любимые люди, ребенок, мне надо еще пожить здесь, по­этому готова умереть старенькой, незаметно и естественно. И исчезнуть, раствориться, как пропадают самолеты над Бермудским треугольником. Хорошо бы пропасть со всех радаров, улетев на одноместном самолете.

Главное условие – тишина

– Вот и готов сюжет короткометражки. А как обычно к вам приходят идеи?
– В аэропортах я покупаю блокноты и записываю туда обрывки монологов, сцен. Зарисовываю костюмы героев, даже некоторые мизансцены, как их надо снять. А если со мной компьютер, печатаю на нем. Потом эти обрывки у меня всплывают в единую линию, самым невероятным образом переплетаясь, как рисунок на ковре.
– Для творчества вам необходимо одиночество?
– Это слишком большая для меня роскошь, идеальное условие. Я обычно пишу на кухне ночью, а не за каким-то рабочим столом. Часто в самолете, где со мной впритык может сидеть какой-нибудь пассажир, поедающий обед с подноса, а я при этом могу с наворачивающейся слезой описывать любовную драматическую сцену. Но необходимым условием для меня является все-таки тишина – как я ненавижу, когда кто-то громко хохочет или включает ужасную музыку – это напрягает. Люди зачастую попадаются плохо воспитанные и не понимают, что они на свете не одни и звуками вторгаются в чужое пространство.
– Вы обычно в каком настроении находитесь, когда пишете?
– Настроение не важно, в драматичном состоянии даже больше мотивации – можно сесть за стол совсем несчастной, а встать из-за него, словно слетала куда-то в другой мир, где все мои горести – такая суета! Я и из депрессии извлекаю пользу: могу сесть и описать всю боль в небольшом рассказе или эпизоде из будущего фильма – и моя депрессия уйдет в бумагу.

Удачи – это продолжение неудач

– Дочь смотрит ваши картины?
– Она видела все. Даже когда была маленькая, сидела в директорской ложе МХТ и по сто раз смотрела «Вишневый сад».
– Какой картиной гордитесь больше всего? Какую считаете провалом?
– Горжусь «Последней сказкой Риты», которую сняла на свои деньги, на фотоаппарат! Маленькой боевой группой соратников из актеров, художников, где моим сопродюсером была Земфира. Мы с ней вдвоем вытянули картину. Я отвечала за то, что видно на экране, а она за то, что слышно, – за звук! Это была работа длиною в три года, и иногда я не верила, что ее закончу. Сколько профессий я освоила! Помимо сценарной, актерской и режиссерской – вплоть до покупки гробов по оптовой цене…
А провалы тоже бывают: однажды я вписалась в проект по Гоголю – это была читка его произведений со сцены. Но режиссерское решение было столь вольное, что обернулось грандиозным скандалом. Но какой же это был опыт! Леденяще-веселящий, когда я со сцены отвечала на выпады публики! Толпа шумела в ответ. Прелесть! Почти как дебаты, которые устраивались в 20-е годы прошлого века, когда поэты читали свои стихи и публика на них реагировала.
– Вы как-то сказали: «Все мои удачи – это продолжение не­удач». Какие минусы обернулись для вас плюсами?
– Если минус – это не смерть, не безвозвратная потеря, как недавняя смерть последнего из настоящих режиссеров Алексея Балабанова… Больше такого бескомпромиссного художника в России нет и не будет. Он снимал даже без гонораров, и деньги ему были словно и не нужны, он просто любил сочинять и снимать кино. Вот эта потеря необратима, а всякие житейские горести – они обратимы, даже ссоры и разрывы бывают очищающие!
– Еще одна ваша фраза: «Меня бодрят трудности». От чего вам было трудно в последний раз?
– Когда работала над «Последней сказкой…», я столкнулась с профессиональной проблемой – нет школы монтажеров в кино. Одни мальчики, которые умеют «стричь» быструю рекламу и одинаковые клипы. Монтажный период у меня длился 7 месяцев, сменилось 5 монтажеров, а одного – самого бездарного – я чуть не прибила вазой. От отчаяния, когда у него слетел из компьютера весь материал фильма! Негодяй оказался вертким и уклонился от побоев.
– О! Значит, вы можете быть резкой! А я как-то присутствовала на съемочной площадке фильма, где вы играли. Вы четко, без споров исполняли желания режиссера. Это непросто – подчиняться воле другого режиссера?
– Если идешь на проект, ты обязан подчиняться – это часть соглашения. Ты краска в его руках, он знает, как использует тебя, чтобы было хорошо картине. Подчиняться тем более легко, когда уважаешь, восхищаешься режиссером, таким как Кира Муратова, Леша Балабанов. Они любят артистов. И это вдохновляет. Актер должен быть в любви и обожании! Тогда он разыгрывается и сверкает!
– Последнюю картину вы снимали малыми средствами: Земфира получила за работу один рубль, актеры отказывались от гонораров. Сложно было найти спонсора?
– Я принципиально хотела снять независимо. Тот, кто дает деньги, вправе что-то требовать. Я же собрала личные средства, заработав на контрактах, например, когда делала коллекции для известного бренда одежды. Кто-то, заработав, делает пожертвования в благотворительные фонды, кто-то тратит на себя, я же решила сделать жест в сторону искусства. Ведь проект изначально задумывался как некоммерческий. Я снимала его практически в стол, не рассчитывая на прокат. Правда, не предполагала, куда себя загнала на три года, но принцип не нарушила – мне никто ничего не диктовал. Сняла, что хотела.

Какие траты разумнее

– Вы рискнули потратить все деньги, чтобы сделать то, что хотели. А в повседневной жизни вы практичны?
– Я часто боюсь узнать, сколько у меня осталось денег. Я даю в долг, изначально понимая, что не вернут. Но мне некомфортно быть кому-то должной, и я никогда не брала кредитов. Я, конечно, растратчица. Мое максимально практичное решение – снять фильм на последние деньги!
– Скажите, а вы занимаетесь домашними делами?
– Я могу помыть полы, приготовить завтрак или ужин, но вообще быт меня угнетает и выбивает из колеи – вокруг меня, если начинаю убираться и раскладывать вещи, образуется еще больший беспорядок, и я терплю фиаско. Меня охватывает отчаяние от зря потерянного времени, ведь я могла его потратить на написание рассказа – у меня это получается лучше.
– А магазины доставляют удовольствие?
– Во всех аэропортах мира обожаю посещать часовые бутики. Я фанат часов Rado.
– Вещи вы себе как подбираете? Без чего нельзя представить ваш гардероб?
– Сейчас я склоняюсь к некоей униформе – маленькое черное платье или костюм – юбка и пиджак, который когда-то придумала Шанель. С возрастом только юбки удлинились… Достаточно жалко выглядят молодящиеся дамы, да и мужчины тоже. Я сейчас запрещаю себе покупать одежду и запасаюсь лишь тем, что быстро снашивается, – туфлями и черными свитерами, которые ношу всю жизнь. Даже когда у меня не было денег в юности, я находила способ одеваться элегантно – черная юбка-карандаш, черный свитер и шпилька. Так можно и утром, и вечером быть уместной. И еще – чистые волосы.
– Да, вы всегда элегантны, но порой не боитесь надеть и что-нибудь эдакое. На одну из премьер пришли в платье с крысами… А замечали ли вы, что какой–то штрих, вроде яркой помады, после вашего выхода стал модным?
– Все-таки у меня нет той степени психзаболевания, чтобы я находила параллели между моей красной помадой и ее влиянием на женские массы.
– Вам приписывают фразу, что из любой женщины за 5 минут можно сделать красотку. Поделитесь, как?
– Я никогда этого не говорила! Если дама изначально далека от совершенства и внешне и внутренне, то этот процесс может занять десятилетия! А совет прост: надо меньше есть, держать свой студенческий вес, больше читать и всегда чему-то учиться, чего-то хотеть. Еще ради кого-то жить, любить не только себя и близких, сострадать, помогать, делиться. Внешность твоя – это прежде всего мозги, воспитание. А если послушать самых уважаемых мною мужчин, то в женщине ценятся доброта и способность радоваться. В детстве на меня произвел впечатление рассказ Бунина «Легкое дыхание». Все-таки загадку в женщине никто не отменял.
– Мне интересно  наблюдать за городскими  сумасшедшими.  Сейчас их все меньше.  Раньше их называли  блаженными, и обижать их было большим грехом.  Есть поверье: если город  покидают такие люди,  город будет уничтожен.
– По части загадки вы дадите фору многим. Но я о земном: в Интернете есть данные, что при росте 176 см ваш вес 58 кг. Это генетика или ваши усилия?
– Генетика генетикой, но я смотрю на себя критически. В какой-то момент я поняла, что не могу оставаться худой без усилий. Помню, вопрос состоял в том, чтобы убрать лишние 3 кг, но у меня не получалось, даже если я мало ела. Тогда я стала заниматься физическими нагрузками, вспомнила свое спортивное прошлое. Месяца три вообще ничего не менялось, но постепенно вернулись мои 58 кг. Но на фитнес я не хожу, чтобы не тратить время. Либо сама занимаюсь дома, либо ко мне приезжает тренер, что бывает не так часто. Минут по 40 на дорожке – почти каждый день. Качаю пресс – еще минут 20. Пожалуй, это мой минимум, но его достаточно, чтобы держать метаболизм в режиме сжигания. А недавно сбылась моя мечта 10 лет: я поехала в санаторий на 7 дней!
– На диетах не сидите вообще?
– Я особо себе ни в чем не отказываю, но не ем жареное, жирное, торты всякие, мясо, водку, наконец, тоже не пью – это для меня какие-то яды. Но обожаю и бокал хорошего шампанского, и спагетти где-нибудь в Италии. Но если надо похудеть, у меня нет проблем с тем, чтобы перестать есть. Лучше поголодать, чем чувствовать себя жирной и прятаться в широкие одежды – это так портит настроение! Просто вес нельзя запускать. 20 килограммов практически нереально скинуть без титанических усилий, а убрать лишние три можно за неделю.
– Используете ли вы в уходе за собой достижения современной косметологии?
– Я лицо L’Oreal в России, и это обязывает: русские женщины – самые красивые в мире. Но какие они бывают заброшенные, неухоженные, толстые, распустившиеся, наконец. Внешность – это всегда усилия, работа над собой, а уж если тратиться, то я предпочту заплатить косметологу, чем купить платье. Я делаю все современные аппаратные процедуры, но не пластическую операцию!
– Рената Литвинова – уже определенный образ. Приходилось вам в угоду поддержания марки отказываться от ролей, участия в проектах?
– Я отказывалась сниматься в долгих проектах за границей, потому что не хотела надолго покидать любимых, и отклоняла предложения с телевидения. Но это не жертва в угоду имиджу – просто я лучше напишу сценарий или сниму фильм, чем вдруг окажусь на фигурных коньках.

С дочерью Ульяной

Кадр из фильма «Последняя сказка Риты»

Работая над фильмом «Последняя сказка Риты», Рената отвечала за изображение, Земфира – за звук Елена Шаталова

О себе: я помню себя неуверенной девушкой, словно сейф с кучей замков, которые  надо было открыть. У меня было такое лицо, словно на него надето еще чье-то лишнее, не мое лицо.  Гениальный оператор Георгий  Рерберг, когда мне было  17 лет, сказал: «У вас  есть стиль, но он еще  не открыт».  То есть то,  какая я сейчас, –  это моя биография.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Фото: Дмитрий Исхаков
Макияж: Юрий Ананов/ «Мосмейк»; прическа: Александр Суконщиков; Наталья Кравчук/«Корреспондент», Starface


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 248 гостей онлайн