Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Максим Виторган: если по нашей жизни с Ксюшей снять телесериал, вы уснете!

Дарья Радова
 
Актер и телеведущий рассказал «Телесемь» о том, что все еще чувствует себя ребенком, почему платит детям за оценки и как ему живется с Ксенией Собчак.

– С недавних пор вы ведете программу «Устами младенца», а сами по какую сторону баррикад? Ближе к детям или ко взрослым?
– Мне бы хотелось быть ближе к детям. Но мне 41 год, и есть уже некая накопившаяся испорченность. В программе мы постарались сохранить то лучшее, что в ней было, – детей с их непоколебимой логикой, знанием жизни и уверенностью в себе. В этом все обаяние программы.
– А вы сталкиваетесь с вопросами от детей, на которые не можете ответить?
– Что касается съемочной площадки, то с героями программы у меня нет неформального общения как такового. Времени не хватает, к сожалению. Что касается жизни, у меня двое взрослых детей (речь идет о 17-летней дочери Полине и 12-летнем сыне Данииле от бывшей жены Максима актрисы Виктории Верберг. – Прим. «Телесемь»). И есть вопросы, на которые сложно ответить не потому, что их задают дети, а потому что сам вопрос сложен. Но я стараюсь так строить отношения с Полиной и Даней, чтобы не было запретных тем. Скажем, пока Полина, в отличие от своих сверстников, не курит. Хотя пробовала. И я думаю, это не стало привычкой потому, что нам с ее мамой удалось вести правильную политику. Ведь мы оба курим. Но мы никогда ей не запрещали, не просили: «Ну-ка дыхни!», позволив Полине самой сделать выбор. И когда дочь впервые попробовала, что это такое, она пришла и сама рассказала. Это, конечно, значительно более сложный путь, чем сказать: «Только попробуй!» – и дать подзатыльник.
– С сыном такая тактика работает? Мальчики ведь чаще не такие покладистые.
– Даня помладше, ему 12, он старается подражать сестре в ненависти к курению. Но он такой, конечно, более шебутной. Зато с удивительной жизнестойкостью…
– В каком смысле?
– Ну, ему зачастую достается от меня, достается серьезно, но он как-то не унывает!
– Узнаете себя в детстве?
– Это, собственно, самая болезненная вещь. То, когда я теряю самообладание. Когда вижу свои недостатки в собственных детях. Это вытерпеть невозможно! Мало того что ты сам не смог с ними справиться, так еще и дети твои… Это та ситуация, когда я могу прийти в ярость, пойти пеной изо рта и заверещать невероятным фальцетом. Дети научились с этим психологически справляться. Они, потупив взор и исподлобья глядя на меня, пережидают эту бурю. «У папы истерика» – так они к этому относятся.
– Боюсь предположить, о каких качествах идет речь.
– Лень. Я ужасно ленивый.
– Правда? Разве вам по долгу профессии не сложно быть ленивым?
– Мне для того, чтобы заставить себя встать с дивана, порой надо приложить невероятные усилия. Еще и неорганизованность. Ее отчасти я сумел победить – в работе я очень дисциплинированный человек, но в жизни абсолютный раздолбай. Адское испытание видеть это в детях. Невыносимо!
– Тем не менее похоже на то, что вы пример для детей. Вот и Полина поступила на актерский в ГИТИС…
– По нашим с ее мамой стопам она пошла еще два года назад, когда втайне отправилась учиться на подготовительные курсы во МХАТ. Мы не имели к этому никакого отношения. Дочь поставила нас перед фактом. Она приложила серьезные усилия, проявила и волю, и целеустремленность. Поступление в институт в этом смысле стало ей наградой.
– Максим, а как воспитали в дочери такой настойчивый характер? Путем строгих ограничений и запретов?
– Нет, у нас были с Полиной договоренности, которые мы с ней заключили, когда она была еще классе в 7-м. И надо отдать ей должное, она соблюла их идеально. Было понятно, что она ярко выраженный гуманитарий, поэтому мы решили, что будут предметы, по которым спрос будет высоким, – русский и английский языки и литература… И были предметы, по которым тройки воспринимались адекватно Еще была система, которую мы сейчас внедряем с сыном. Система неоднозначная, спорная – когда дети зарабатывают деньги с помощью оценок. У нас есть таблица с расценками, мы договорились, подписали контракт…
Мне кажется, запрещать и ограничивать детей надо по минимуму. Сыну я пытаюсь объяснить, что его долг – учиться. И если он выполняет свою работу, дальше делай что хочешь. Даже в детстве, когда дети играли в песочнице и возникали конфликты, мы старались не вмешиваться.
– Финансовая заинтересованность не затмевает интерес к предмету?
– Ну, пятерки по музыке и физкультуре оплачиваются не так, как по русскому языку и математике. А двойка по английскому вообще может поставить на грань банкротства.
– А как сын тратит заработанное, отслеживаете?
– Нет, это его дело. Я могу только посоветовать. В крупных покупках могу добавить.
– Какие еще методы влияния используете?
– Ну какие еще? Побои! Сын знает, что леща дать запросто могу. С Полиной было сложнее, а с мальчиком легче – можно по-мужски. Я не избиваю его, берегусь – скоро он вырастет и все мне припомнит. Но затрещину сын может получить только от меня, мама от него тает. Даня сидит у нее на шее, свесив ноги. Потому я и налетаю коршуном время от времени.
– Баланс соблюдаете, в общем…
– Даже перевешиваю. Пытаюсь компенсировать излишнюю нежность мамы. Я стараюсь быть очень суровым папой. Ну, на спартанского не тяну – они не очень верят.
– Часто родители думают: дети сделают то, чего ты не смог когда-то сам. Возлагаете подобные надежды?
– Дети скорее сделают то, что ты сделал когда-то. Так что будь осторожен, следи за собой. Нельзя воспитывать детей по другим правилам, нежели живешь сам.
– Обсуждаете с дочкой молодых людей?
– Раньше обсуждали, сейчас она в этом смысле несколько от меня дистанцируется. «Одобряю» или «не одобряю» у нас нет.
– Поняла, через пропасть между поколениями прыгать не приходится.
– Я прикрываюсь тезисом, что мужчины никогда не взрослеют, у них меняются только игрушки. И еще тем, что артист – он всегда немножко ребенок. Уровень моего инфантилизма для 41-летнего человека ненормально высок. Инфантилизм – это жесткое название, мягкое – это «детскость». Вот ее я в себе сохраняю. Могу делать вид, что делаю это целеустремленно и осмысленно, но на самом деле это не так. У меня нет ощущения большой оторванности от мира моих детей. Мы живем в одном мире.
– Сколько времени стараетесь проводить с детьми, чтобы оставаться в одном мире?
– Расписания нет, сколько получится. Я с ними всегда на связи. Даня, правда, старается избегать со мной лишнего контакта, потому что знает: за что-нибудь да достанется. Когда есть возможность, ездим отдыхать.
– С бывшей женой, мамой детей, вы тоже в хороших отношениях. Как удалось добиться такого баланса?
– Мне кажется, это настолько естественно, что по-другому и быть не может. Мы взрослые люди.
– Недавно в блоге Ксении Собчак видела фотографию выбитой двери. Спорить вы умеете...
– А, да. Это мой рекорд. Одним ударом вышибить дверь! Вырвать петли… Я сам офигел. Причиной нашего с Ксюшей спора стала Первая мировая война. Я в обсуждениях горяч, конечно, быстро завожусь. Но это, знаете, только выглядит страшно. По сути, я сам себя испугался. Но зато разговор сразу переменил тональность и пошел спокойно.
– Вы как-то говорили, что у вас с Ксенией тихая жизнь. И тут дверь. Так какая у вас на самом деле жизнь?
– Тихая, счастливая, скучная. Да. Вы понимаете, счастливая жизнь – она скучна для тех, кто наблюдает за ней со стороны. Поэтому все художественные произведения – они о том, когда какие-то пертурбации в жизни. Мне и рассказать вам в этом смысле нечего. Мы живем спокойно и счастливо. Если мы по этой жизни снимем телесериал, вы уснете у экрана в первой же серии. Это нам хорошо от этой жизни.
– Ну, вам уже 41, это, наверное, как раз то, что к этому возрасту ищут мужчины, – тихий семейный очаг…
– Да не знаю я, что они ищут. Никогда не искал семейной жизни по отдельности. Я же говорю: я в этом не очень разбираюсь. В этих обобщающих стратегических вопросах я не очень. Пристроился, и хорошо. Стараюсь никак это не называть. Я понял, что не теоретик – практик.
– А как Ксения и дети? Подружились?
– Да, у них все хорошо. Приняли друг друга. Выбирая платье Полине на выпускной, они с Ксюшей перемерили всю Москву, если не ошибаюсь­.
– С женитьбой ваш образ тоже несколько изменился. Стал более стильным. Похоже, в этом заслуга Ксении…
– Ксения никак не занимается моим гардеробом! Вообще. Ей вполне хватает занятий своим, поверьте мне. Вот я сейчас перед вами сижу в вещах, и все из них, от кроссовок до куртки, появились задолго до появления Ксении в моей жизни. Я в принципе подолгу ношу вещи. Это все разговоры. Ведь я даже похудел не сейчас. Довольно давно, на спор со Славой Хаитом. Сбросил 17 килограммов. А вот это все: «О, Ксения посадила его на диету» – миф!
– А о совместных детях вы с ней думаете?
– Мы хотим и планируем. Подтверждаю!
– И все же, Максим, каково быть мужем Ксении Собчак? Ведь вы единственный, кто знает ответ на этот вопрос.
– Я бы сказал: «Попробуйте сами», но нет, фигушки. Не расскажу, унесу эту тайну с собой в могилу.
Спорим, вы не знали, что... к актерской профессии Максим обратился в последний момент. До этого он планировал стать либо журналистом, либо юристом.

На «Пионерских чтениях» с дочерью

В сыне Дане Максим видит плюсы и минусы собственного характера .

Маленький Максим с папой.

Первая супруга Виктория Верберг с детьми Даней и Полиной.

С родителями Аллой Балтер и Эммануилом Виторганом.

Сцена из спектакля «День радио».

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Фото: архив Мartini Art Love/Николай Зверков, Михаил Гутерман, Starface, PhotoXPress, «Канал Disney», личный архив и «Твиттер» М. Виторгана


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 273 гостей онлайн