Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Федор Бондарчук: я соперничаю с отцом. До сих пор

 
Он ответил и за папу, и за сына, и за свою картину «Сталинград», которая выходит в прокат 10 октября.

– Федор, мы посмотрели фильм, спецэффекты, конечно, впечатляют, но главное – какие актеры у вас там потрясающие! Очень нас поразил артист Сергей Бондарчук... ваш сын, потому что было небольшое предубеждение…
– Да не небольшое, думаю, огромное…
– Так вот, оно полностью развеялось после просмотра. Но вы, получается, не побоялись этих эмоций у зрителей?
– Я не знаю, у кого больше было валерьянки в карманах на пробах и на съемке – у меня или у него. Это дикое, конечно, испытание… На площадке работают люди, которые как члены семьи: Максим Осадчий, оператор-постановщик, Александр Роднянский, продюсер. Он знает их с детства, а на площадке все на «вы» и по отчеству. На «шапке» (последнем съемочном дне) я позвал Сережу и проверил, как к нему относятся в группе. Сказал: «Хочу пригласить артиста, которого я звал все время по имени персонажа Астахов, а теперь могу назвать: сын Сергей Бондарчук». А он ответил: «А я теперь могу сказать Федору Сергеевичу: «Спасибо, отец». В этот момент я и почувствовал тепло и приятие всех членов съемочной группы и товарищей моего сына. Это, наверное, лучший день в жизни.
– А он-то хотел сниматься? Или вы настояли?
– Для него все это было очень серьезно. Он находился в Лос-Анджелесе, с дядькой своим, я позвонил и сказал: «Ты не стригись, не брейся и худей – ничего не ешь. Приезжай на пробы». Потом мы спокойно положили трубки, а дальше мне сдал его дядька: как сын начал переживать. Сам он не показывал. Как я не показывал отцу никогда. Первую свою роль в жизни я сыграл у него в «Борисе Годунове», мне было 17 лет. Ничего не помню до сих пор, потому что это перманентное предобморочное состояние – страшно было ужасно. В этом кабинете я вон там со сломанным ребром лежал (встреча проходит в старом кабинете Сергея Бондарчука на «Мосфильме». – Прим. «Телесемь»). Вот это помню, а съемочный период не помню. И тогда я сказал, что никакой актерской профессией я заниматься, конечно, не буду, увольте…
– Сын то же самое вам сказал?
– Ему предложили большой проект. Но он тогда сказал: «Можно, займусь другим?» Прошел год. Все изменилось. Мне он не говорит, но я так чувствую. Я у Пети Федорова (исполнителя главной роли в картине «Сталинград». – Прим. «Телесемь») спросил: «Как думаешь, есть у артиста Сергея Бондарчука шанс продолжить этот путь?» Он ответил: «По-моему, эта профессия сама его найдет».

Режиссерские игры

– Вы не раз подчеркивали, что съемочная группа на время работы – ваша семья. А потом эти люди остаются родными?
– Часть группы переходит из фильма в фильм. Максим Осадчий. Осветители – братья мои. И они знают это. На площадке, правда, наше общение звучит так: «Максим Роальдович, ешкин кот, что вы натворили?» – «Да вот, Федор Сергеич, а вы сами белены не объелись ли?» Артисты это перенимают как игру и с удовольствием играют.
– Делали интервью с Томасом Кречманном, сыгравшим у вас немецкого офицера, и он восхищался, сколько вы артистам на съемках позволяете. Неужели диктатуры совсем нет?
– У меня выгодное положение: я же по обе стороны камеры был. И как актер видел режиссеров-диктаторов – это некое самоутверждение и какие-то комплексы. Что касается Томаса, когда он попал к нам, то спросил: «У тебя есть возможность пригласить на все немецкие роли немецких артистов?» Я сказал, что есть. Потом он снова спросил: «Можно я буду править в немецком сценарии не смысл, а слова?» Я ответил, что буду ему только благодарен. Он позвонил сценаристу фильма «Сталинград», где снимался сразу же после своего побега из ГДР, и одному историку, в итоге поправил свой текст под немецкий язык 70-летней давности.
– Действительно, полная свобода…
– Что такое свобода? Ее можно иметь, когда ты понимаешь психофизику, перспективу роли героя. А взять и в середине съемочного пути изменить, например, биографию?.. Сказать: «Это его второе «я»? А ты же мне об этом даже не рассказывал, не объяснял, мы об этом не договаривались…

Диалоги с отцом

– Если взять фильмографию вашего отца, там всегда крупные формы. И у вас то же самое...
– Да. Я в соперничестве. И в желании не повторяться. Я не ерничаю. Нет, не в соперничестве – в диалоге. Хотя мир, в котором и о котором снимал Сергей Федорович, да и страна – уже совсем другие. Послушайте, ну если ты растешь и тебя все время сравнивают. Это у тебя в крови. А у меня такой характер организовался – я ледоколом пру…
– А мы вот только обсуждали, что для молодого поколения вы уже самостоятельная творческая единица…
– Да, я знаю.
– И дальше уже надо объяснять, что у Федора был папа, великий режиссер. Вас это расстраивает или радует?
– (Пауза) Ну, если я скажу: «Наверное, расстраивает», буду лукавить. Расстраивает потому, что «Войну и мир» и «Судьбу человека» надо знать. Классику советского кино надо смотреть! И я все равно с отцом в постоянном диалоге. Я же недодружил, недопил, недоговорил… Помню это ощущение, когда мы были на равных, но этих встреч, разговоров так мало было...
– Успели получить хоть каку­ю-то оценку тому, что делаете?..
– Да ничего я не успел! Ни первую картину не показал, ничего. Поэтому я и посвятил «9 роту» отцу. И до сих пор все время думаю: какие бы советы он мне дал?
– И все равно уважение к отцу у вас огромно. Несмотря на то что вы почти не общались.
– А потому что ему удалось удивительным образом, не воспитывая нас по книгам, вложить в нас многое. Более того, мы приняли систему координат их с мамой. У них же была большая жизнь за плечами, папа пришел к моей маме, пройдя определенный путь. Мы никогда это не обсуждали, но знали это.
– Говоря «нас», вы имеете в виду себя и сестру Алену, которая ушла из жизни в 2009 году…
– Это закрытая территория, потому что если я буду об этом вспоминать, сойду с ума. Это все мое, ближе человека не было. У меня в голове так устроено, я что-то выключил. Организм направлен на сохранение, наверное, да. Мое ли это или это сестра моя сделала так? Только вот этот тумблер меня спасает. С отцом так не получилось.

Папина дочка

– То, что вы недообщались с отцом, вы со своими детьми компенсируете?
– Конечно. Сына один раз спросили: если твою жизнь представить как арбуз, какую часть из него мама знает? Он ответил: половину. А папа? Весь. Я все знаю про него, а он – про меня.
– А с дочкой Варварой меньше общения?
– С Варей другая история – с ней времени количественно мы проводим меньше, а качественно – больше. Варя много времени живет за границей. Она родилась раньше срока, и у нее есть проблемы со здоровьем. У нас главные боль и забота, чтобы она чувствовала себя в социуме комфортно и не ущемленно. Потом, Варя – дочка, с девочками вообще все по-другому. Там бантики, книжки, платья и белые колготочки. Сережа – парень, он друг. А Варя подружкой не будет, она дочь моя. Я ее никому не отдам!
– Брюс Уиллис говорил, что будет женихов своих дочек с бейсбольной битой встречать.

– Я понимаю таких отцов.
– Сергей по-прежнему в Америке учится?
– Нет, уже вернулся, потому что захлестнула его любовь. То же самое, как у меня было. Я должен был уезжать в National Film School в Лондоне, но остался здесь из-за Светланы. А Сергей – из-за Таты, жены своей. Теперь дома учится.
– Вы со Светланой 27 лет вместе. За счет чего? Такая это редкость в наше время.
– Там много составляющих, и… трусость тоже в этом присутствует. Вот так отвечу, а дальше делайте выводы сами.

Хроники раздолбая

– Однажды вы сказали: как я жалею, что не сделал фильм о 90-х, которые сам пережил…
– А я сделаю его! Сценарий надо самому писать, а на это нужно время. Нету группы социальной из того периода, которой я не знаю подробно.
– И вы, не стесняясь, признавались, что были раздолбаем. А сейчас перед нами сидит интеллигентный человек. Как из раздолбая это получилось?
– Вы сейчас затронули отличную тему, называется она «двоечники». Если посмотреть на людей, состоявшихся в жизни, из них огромное количество «двоечников». Не по оценкам, а по жизни: куда их только не заносило. В этом разобраться бы. Я про себя не знаю. Но я ничуть не жалею о годах, проведенных в этом космосе. Многих уже и нет. Но представьте, Москва того времени… И на людей деятельных, здоровых и буйных, вот на таких, как Ваня Охлобыстин, свалилась абсолютно другая страна. И мы путешествовали в познании вообще всего, начиная от низкопрофильной резины от «Лады» цвета мокрого асфальта и заканчивая разными химическими препаратами. При этом я себе говорил, что это в копилку режиссерского исследования человека. Потому что за одним столом собирались все: бандиты, Влад Листьев, боксеры и Сергей Владимирович Михалков. Это походило на НЭП, как я его себе представлял. Стихотворения и тут же абсент через сахарные кубики. Какая-то гремучая смесь. Хотя… Где-то года три тому назад я все-таки поймал себя на мысли, что жалею о потраченном времени. Пришло ко мне это чувство.

Прививка от зазнайства

– Мы перед встречей вспоминали историю, связанную с вами. Нужно было получить комментарий к одному видеоролику от режиссера, позвонили вам, и вы спокойно все объяснили…
– Я помню эту историю…
– А ведь до этого два режиссера, чье имя менее известно, чем Бондарчук, отказались, довольно резко. Почему некоторых людей слава меняет?..
– Я не знаю ответа. Пару раз это наблюдал; и именно у кинематографического братства. При мне так не ведут себя. Я говорю о под­смотренных моментах. И я в шоке. То ли вирус, то ли окружение, не знаю…
– А вы как прививку от этого вируса получили?
– Вот есть фраза «провалиться сквозь землю». Я помню эпизод из жизни, когда хотел провалиться сквозь землю. Вся семья наша выезжала на дачу на субботу-воскресенье. И смотрели телевизор: папа, мама сидели внизу, дети – сзади, чуть повыше. Шла юмористическая советская программа, выступали пары мужские, маленький – высокий. Я позволил себе их прокомментировать не слишком корректно. И получил от отца фразу, содержащую слово «щенок» и так далее. Мне было так стыдно! Я это запомнил на всю жизнь. Наверное, такие моменты отрезвляли.
– Вы вот вспомнили эти дачные выходные с родителями. А сейчас осталась традиция семейных сборов?
– Да. Правда, друзья стараются мне эти сборы разбить, особенно Пасху. Я говорю: меня нельзя трогать вашими околополитическими разговорами. У меня травка проросла, мне надо яички разбить. Дальше похристосоваться и обязательно детям подарки подарить. Не надо в это время разговаривать о Московской патриархии, кто на каких машинах ездит. У меня куличи, надо обсудить цукат, который там лежит: хорош ли он? А помните, в советские времена был знаменитый салат: печень трески с луком? Надо вспомнить про детство, хохотать. Нет, они все равно про другое разговаривают. Я ухожу спать, говорю: больше не буду вас звать. А так как им вкусно, моим друзьям, они все равно приезжают.

Бегство из сети

– Было время, когда вы были везде: премии, церемонии, светская хроника… А пару лет назад отовсюду пропали. Это сознательный выбор?
– Я бы нигде не появлялся вообще, но это утопическая идея. Есть кинематографические события, куда просто нельзя не прий­ти. Но ходить везде я не хочу, потому что мир очень изменился. Жена моя живет в Сети. Я ей говорю: «Я тебя спасу лично. Буду ставить тебе специальную капельницу и привязывать». Потому что постоянно: «Дай мне телефон, мне надо выложить фото в «Инстаграм». Это же невозможно. Ты не можешь не пристегнуть ремень безопасности, потому что это тут же будут обсуждать. Я дико устаю от этого. И дорожу своей внутренней территорией.
– Раньше было по-другому? Цельность появилась?
– Изменилось качество моей жизни внутри себя. Есть энергетические границы, они в сегодняшнее время настолько слабые, что я хочу их укрепить. Я хочу тратиться только на то, на что сам хочу. А кроме кинематографа меня ничего не интересует, и там я абсолютно свободен. Самое большое из этого интервью – это то, что вы это заметили, потому что я к этому стремлюсь.

Федор признается, что на площадке он позволяет актерам все, но в меру. На съемках «Сталинграда»

Слева направо: сын Сергей, невестка Тата, жена Светлана и сам Федор. 2011 г.

Семья в сборе. Слева направо: Ирина Скобцева, Сергей Бондарчук, Алена и Федор. 1980-е гг.

С отцом на съемках «Бориса Годунова» в 1985 году.

Дедушка Федор. С внучкой Маргаритой.

Любимые люди (слева направо): жена Светлана, сын Сергей (внизу), племянник Костя Крюков, сестра Алена.

С мамой Ириной Скобцевой.

Роман Гальченко, Оксана Трухан

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Фото: Сергей Джевахашвили, Ваня Березкин, «Инстаграм» Таты Бондарчук, киноконцерн «Мосфильм», WDSSPR, PersonaStars, East News


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 229 гостей онлайн