Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Узнав о болезни, мы старались жить как прежде

Елена ЩЕРБИНА
 
17 ноября ушел из жизни танцор Антон Ковалев, победитель шоу «Танцы со звездами» в 2008 году в паре с Дарьей Сагаловой. Ему не было и 30 лет.

На протяжении трех последних лет Антон вместе с женой Олесей боролись с раком…
– Мы познакомились пять лет назад, – рассказала «Телесемь» вдова Антона. – Его взяли в коллектив «Ханума», в котором танцевала и я. Все вместе мы поехали в Америку. А когда вернулись в Москву, поняли, что не можем жить друг без друга. Потом я поехала в Италию заниматься вокалом, а Антон неожиданно прилетел ко мне в гости. Когда мы вместе гуляли по Венеции, Антон сказал: «Я хочу, чтобы ты была моей невестой».
Свадьбу пришлось отложить. У Антона стала болеть спина, и я его попросила: «Курлыш (так мы друг друга называли, это обращение образовалось от итальянского слова «cura», что означает «забота»), давай проверимся. Ты все-таки танцуешь, у тебя большие физические нагрузки, не дай бог что-нибудь случится». Он лег на обследование, сделали био-псию... И нас неожиданно направили в онкологическое отделение. Мы удивились: зачем? А в онкоцентре нам поставили третью степень. Я сразу Антону сказала: «Рак? Третья степень? Начинаем лечиться. Химия, операции – мы на все согласны».
У Антона был рак лимфосистемы. Первую операцию сделали зимой 2010 года – удалили расширенные лимфоузлы. Потом началась химиотерапия. Пять дней он проводил в больнице, и только на субботу и воскресенье его можно было увезти домой. Но все равно в периоды между курсами Антоша преподавал танцы. Последний год работал с парами, которые просили поставить им свадебный танец. «Тебе нужна моя помощь?» – всегда спрашивала его я. Он соглашался, если какие-то элементы ему было сложно сделать. Их показывала я.

Настоящая свадьба

– В этом году состояние Антона ухудшилось. Сделали вторую операцию – метастазы появились уже на легких. А 6 июля, когда я забирала очередные анализы Антоши, врач мне сказал: «Олесь, дело плохо. Осталось несколько месяцев». «Как? А мы собрались через неделю в Италию», – пробормотала я. Вот тогда я вышла из больницы, и на меня накатило. Я при Антоше ни разу не плакала, только наедине с собой или подругой давала волю эмоциям. И вот стою около онкологического центра и не знаю, что делать. Решила сказать, что анализы не очень. «Курлыш, – сказала я, когда вернулась домой. – Давай не поедем в этот раз в Италию, останемся и продолжим химию». А Антон вдруг говорит: «Нет, у нас есть билеты, и мы поедем». Мы только застраховали себя перед поездкой. Время провели прекрасно, гуляли, фотографировались...
Была у нас мысль съездить в Германию – сделать одну операцию. Обзвонили друзей, собрали нужную сумму. Даша Сагалова, с которой Антон дружил после проекта (мы вместе с ним ходили на ее свадьбу), помогла с врачами. Но, к сожалению, ничего не пригодилось. Врач Антоши сказал, что это бессмысленно: «Вы потратите силы, деньги и время, но не поможет. Нужно просто ждать». За два дня до вылета в Германию ему стало плохо – начались проблемы с ногой, и Антона посадили в инвалидное кресло. Мы вернулись в Россию, облучили ногу, и через две недели он вновь стал ходить; хромал, конечно, но ходил.
…В августе, в день его рождения, когда Антону исполнилось 29 лет, мы сыграли свадьбу. Он до этого сказал мне: «Ты знаешь, поехать с тобой куда-то, жениться на тебе – это уже только мечта». «Мечты сбываются», – ответила ему я, и мы отправились в загс. Думали: зайдем, распишемся – и пока. А работница загса, когда нас увидела, сказала: «Вы такие замечательные, давайте мы вам сделаем настоящую церемонию, как у всех – будет оркестр, сфотографируем вас». И мы согласились. Антошка, правда, плохо себя чувствовал, хромал. Но все равно этот день был незабываемым. И вечером, когда мы собрали всех друзей на день рождения, рассказали им о нашем бракосочетании. «Когда вы успели? – удивлялись они. – Как всегда, в своем репертуаре!»

Без прощаний

О диагнозе врачей я сказала Антоше только в начале сентября, когда его состояние улучшилось. Я видела, что у него появились силы для этой новости. Уже месяц как он стал усиленно молиться, ходить на службы. Его папа, очень верующий человек, помогал ему. И однажды я не выдержала: «Антош, ты будешь жить! Врачи не верят в твое выздоровление, говорят, что тебе осталась пара месяцев, но это не так». Он удивился: «Да ладно!»
Антон до последнего дня не терял мужества.
12 ноября мы в последний раз пошли в гости – на день рождения его крестного сына. Антон был после больницы и еле-еле передвигался. Я предложила: «Давай я заеду». Но он хотел сам. А я так боялась, что он вдруг упадет и я его не подниму. Но мы зашли, поздравили и поехали домой.
Легкие уже не справлялись – он задыхался, приходилось покупать кислородные баллоны и часто вызывать «скорую». Врачи делали укол, он облегчал состояние буквально на минуту, и уезжали. Я звонила нашему доктору и просила: «Сделаем еще какую-нибудь химию». «Олесь, мы сделали все возможное. Ищите хоспис», – отвечала врач. Но мне хотелось еще рывок, чтоб не сожалеть. Я только позже узнала, что хоспис – это место, куда привозят людей умирать.
В последний четверг «скорая» по нашему вызову приезжать отказалась: «Вы что, не видите, он умирает? Мы ничем ему не поможем». Мы с мамой Антоши нашли платную клинику, положили в реанимацию. Последний раз пообщались как обычно. Я Антону сказала: «Мне в палату нельзя, я тут на стуле посплю. Знай, я здесь за дверью, рядом».
Не было сцен прощания. И слава богу! В пятницу рано утром я зашла к нему, поправила кровать, переодела. Больше меня не пускали. Я просила врача передать Антону привет и сказать, что я здесь. Боялась: вдруг он подумает, что я уехала, ведь мы не виделись пять часов. «А что он там делает?» – спрашивала я врача. «Разговаривает, шутит, рассказывает про вашу поездку в Италию, просил у врачей телефон, чтоб написать вам SMS, как он сильно вас любит». И тут я расплакалась: «Почему же вы не дали?» И только сейчас думаю: и не надо было, а то я бы без конца ее перечитывала, вспоминала…
Конечно, еще за две недели до этого появилось осознание конца, но даже в те моменты мы планировали: как только станет лучше, поедем в Европу, Израиль, а в январе – в Америку. Антон меня ругал, что я не учу английский. Мы хватались за все возможности пожить, чтоб потом не было чувства, что надо было сделать, а мы не успели. И, наверное, это помогло ему так долго бороться с болезнью. Врачи до сих пор в шоке, говорят, молодые сгорают очень быстро, а тут – три года. Все потому, что мы занимались любимым делом, путешествовали, жили как раньше и не относились к болезни как к беде.
И я знаю, что душа его рядом, Антоша теперь мой ангел-хранитель. Я обычно за рулем одна боялась ездить, только когда он был рядом. И вот недавно села и поехала. Абсолютно спокойная, как будто он тут, на сиденье. Скоро у меня встреча с нашим другом отцом Аксием – он с первой операции поддерживал нас и молился за Антона. И исповедовал его в последние часы в больнице. Антон передал через него напутствия для родных. Уверена, для меня приготовил что-нибудь особенное, наверное, чтобы я выучила китайский язык. Антон никогда не терял чувства юмора.
Однажды Антон сказал мне: «Ничего не бойся!» И на протяжении болезни я ему его слова повторяла. Правда, не стоит бояться болезни, нужно быть благодарным хотя бы за время, проведенное вместе.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото Алексея Ладыгина


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 232 гостей онлайн