Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Анна Михалкова: сыновья считают, что я ими всегда недовольна

Лика БРАГИНА
 
Актриса, которую сейчас можно увидеть в сериале «После школы», рассказала «Телесемь», в какую школу ходят ее дети и сколько карманных денег она им выдает.





– Сериал «После школы» готовился пять лет. На каком этапе вы присоединились?
– Пять лет? Я и не знала. Значит, я влилась в проект на этапе завершения. Мне позвонили друзья, сценаристы братья Пресняковы (драматурги, авторы пьесы и сценария «Изображая жертву» и многих других. – Прим. «Телесемь»), и сказали, что теперь они занимаются еще и режиссурой. И, соответственно, мне надо будет сыграть небольшую роль. Я с радостью согласилась, не вникая в суть проекта. Мы давно дружим, и я всегда с радостью откликаюсь на их предложения. Моя героиня практически не появляется в кадре (только в одной серии), она режиссер по профессии, сама снимает документальный фильм о сыне – такое кино в кино.
– Ее фильм называется «Вова от 6 до 16». Сразу возникла параллель с картиной «Анна от 6 до 18», которую когда-то сделал ваш отец. Вы привнесли идею в сценарий?
– Да что вы, я же не сумасшедшая! Это «тонкая» ирония братьев Пресняковых. Такие маленькие семейные радости, не более того. Мир сейчас так устроен, что о серьезных вещах ты вынужден говорить через призму ироничного или циничного взгляда.
– А когда-то вы говорили, что у вас остались плохие воспоминания после съемок папиного фильма.
– Отношение осталось таким же. Это действительно потрясающая идея: рассматривать жизнь отдельно взятого человека в масштабах изменения в мире и стране. Но с точки зрения того, чтобы смотреть на себя в периоды, когда ты порой был наивен или смешон, это мне не очень нравится.

Переходный возраст

– Вы с детства были сдержанной и серьезной, признавались: осознание того, что вас воспринимают прежде всего как дочку Никиты Михалкова, заставляет держаться как можно скромнее, тише… Это до сих пор осталось?
– Ну а как? Мне уж скоро 40 лет, поздно меняться. Я вообще не человек активных действий, никогда никого не расталкивала, не выражала недовольства. Максимум, что могу себе позволить, – внутреннее раздражение. Я не считаю, что во мне есть что-то особенное, и мне всегда трудно про себя говорить.
– Картина «После школы» затрагивает проблемы переходного возраста. Вы помните себя в этот период? Как он проходил?
– Несложно, я никогда не была проблемным ребенком. Мы жили на даче, а школа была в Москве. Нас на машине привозили и потом увозили обратно. Поэтому мы были вне опасной подростковой среды, когда хочется экспериментировать, пробовать запретное. У меня были, конечно, свои девичьи переживания. Но из чувства протеста уйти из дома или назло маме отморозить себе уши – это точно не мой вариант.
Как и любая девочка, иногда я выясняла отношения с мамой. Мы, как и все дети, сбегали из дома по ночам, где-то прыгали, бегали, но у нас не было проблемных компаний, мы не курили, не бухали. Я вообще не человек отчаянных действий и суицидальных порывов: а, гори, оно все синим пламенем! Знаю одно: я никогда не была обижена на жизнь. Да и грех мне было бы жаловаться.
– То, что вы с братом и сестрой так хорошо воспитаны, чья заслуга?
– В основном мамина. Отцовское воспитание было достаточно фрагментарным. Но всегда по делу. А главное, мне кажется, сыграл роль образ жизни нашей семьи, где как само собой разумеющееся прививались правильные вещи и манеры.
Вообще, все зависит от характера. Есть люди, которые уже рождаются с претензией к жизни, они тяжело переносят собственные промахи и неудачи. Мое же развитие всегда было более поздним, чем у многих скороспелых сверстников. И когда вопросы переходного возраста приходили, у меня было уже достаточно опыта и мозгов, чтобы воспринимать все спокойно. Никогда во мне не было безумной «актерской страсти», не было популярности с первых курсов, съемок с утра до ночи, все приходило, когда я была к этому готова. Я не торопила события. Считаю, как оно приходит, так и должно быть.

Жизнь в кадре и за кадром

– У вас очаровательная улыбка, но при этом вас редко можно видеть смеющейся. Почему?
– Да вы что, я произвожу такое впечатление? Нет, я люблю посмеяться, я очень веселый человек. Может быть, это чаще происходит в кругу близких людей и поэтому не столь заметно. Как любой живой человек, я, естественно, выстраиваю определенную систему защиты от людей. Потому что общения много, слишком много для меня.
– А еще вы производите впечатление очень правильного человека, у которого все разложено по полочкам. Но это не вяжется с беспокойной творческой натурой…
– Есть артисты с таким ярким внутренним нервом, что в принципе их жизнь и состоит из профессии. У меня такого нет. Но не потому, что нет темперамента. Я просто настолько люблю эмоциональный комфорт, что мне не нужно себя все время специально накручивать, держать нервную систему в разболтанном состоянии.
Я разделяю работу и жизнь, поскольку для моей семьи, мужа и детей (супруг актрисы – предприниматель Альберт Баков. – Прим. «Телесемь»), было бы странно и мучительно, если бы я постоянно подвергалась перепадам настроения или долго бы рассказывала о том, как выложилась сегодня на съемочной площадке. Я не считаю правильным смешивать семью и профессию, тем более, какие-то негативные эмоции, с ней связанные.
Я серьезно занимаюсь детьми с точки зрения образования, готовлю с ними уроки, постоянно их воспитываю. А моя жизнь профессиональная связана с совершенно другой стороной меня, которая тоже очень приятная, но я отношусь к ней с хорошей долей иронии. Все-таки наша работа – не 60-килограммовые мешки таскать, поэтому рассказывать про трудности вхождения в роль совсем не хочется.
Хотя я с огромным уважением отношусь к людям, работающим на износ. Но в этом смысле я не могу себя считать полноценной актрисой, снимаюсь немного. Вот Миша Пореченков – да, он трудяга, профессионал. А я, мне кажется, скорее какой-то любитель…
– Вы, кстати, в проекте «После школы» снова встретились на площадке с Пореченковым…
– Да, мы подсчитали, это уже то ли седьмой, то ли восьмой раз, когда мы вместе снимаемся в совершенно разных комбинациях: играем и друзей, и любовников, и супружеские пары. И поскольку каждый раз разные истории, то нет ощущения того, что мы повторяемся. Здесь мы играем супругов на грани развода, которые в финале все-таки решают быть вместе.

Система советской школы

– Есть еще какие-то проекты в работе или сейчас взяли паузу?
– Только что закончила сниматься в сериале «Кукушечка» для канала «Россия», который снимал Григорий Константинопольский. Мы с ним договорились, что я теперь всем буду говорить, что он самый великий режиссер эпохи. А вообще, я уже столько всего выпустила в этом году, что больше физически не готова что-либо сделать. Сейчас занимаюсь озвучанием «После школы» и плавно готовлюсь к новогодней суете. Как всегда, встретим Новый год в кругу семьи.
– Что вы как мама считаете главным в воспитании детей? И с какого возраста, на ваш взгляд, надо начинать воспитывать?
– Я сыновей воспитываю достаточно жестко. Даже от меня в детстве столько не требовали, сколько я сейчас требую от них. Я с ними стараюсь дружить, и мы обсуждаем почти все темы. Но сложно соблюдать баланс. Я вдруг поняла, что сыновья считают, будто я ими постоянно недовольна. Но любой родитель так устроен: прежде всего он обращает внимание на то, что не получилось, а то, что получилось, воспринимает как должное. Но я считаю, что детям надо изначально ставить высокую планку (пусть они даже ее и не достигнут). А в системы воспитания я вообще не верю. Когда мы с Темой родились, мама воспитывала нас по Споку, все им зачитывались. Когда я была беременна старшим сыном, тоже перечитала огромное количество литературы. Но когда Андрей родился, я поняла, что никакого проку от того, что я прочла, нет. Человек рождается со своим характером и потенциалом. Воспитательные системы могут вообще не работать.
Характеры у моих детей очень непростые, иногда и я, конечно, срываюсь, как и любая мама. Парни у меня горячие, темпераментные, недаром наполовину черкесы.
– Поделитесь советом, как справиться с сорвиголовами.
– Это такая неблагодарная вещь – советовать! Проблема мира, к которому я принадлежу. Возникает ощущение, что если у человека есть узнаваемость, то он обладает сверхсекретными знаниями. Я категорически против того, чтобы актеры, певцы давали советы. Чаще всего они в этом не то что ничего не понимают, но и могут навредить. Ведь у них искаженная картинка мира. Артисты – люди, которые привыкли любоваться собой, пытаться нравиться. Их ценные советы вообще не нужно слушать! И мои знания ничем не отличаются от знаний любой другой мамы.
– Хорошо, тогда поделитесь знаниями. Например, как вы выбирали школу для детей?
– Только по одному принципу: я, Тема, Надя, Степа и даже когда-то папа – все ходили в эту бывшую 20-ю спецшколу на Патриарших прудах. Раньше она была номенклатурной, да и сейчас остается элитной. Но я ее выбрала потому, что там до сих пор преподают педагоги, учившие меня, и я знаю максимум, который они могут дать. Для меня очень важно образование детей. Поэтому я готова идти на компромисс, с тем, что ребенок будет испытывать некий дискомфорт, что от него много требуют, разговаривают не на равных, как, например, принято в Америке. Сейчас Андрей и Сергей уже в шестом и пятом классах соответственно, они дополнительно занимаются математикой, языками.
– Отправить их на учебу за границу не хотите?
– Я сама училась за границей и могу ответственно сказать, что наша школа дает гораздо больше. За границей очень хорошо поставлено узкопрофильное образование, то есть если ты точно знаешь, что твой ребенок математик или химик, то в этой области он может развиваться прекрасно. Но в ущерб остальным знаниям. А система советской школы (я продолжаю называть ее так) давала возможности найти себя в разных областях. И уже к институту определиться. Да, американская система увлекательна, там ребенок – друг всего живого, свистит на дудке, играет на барабанах. Она направлена больше на творческое развитие. Будь у меня дочка, я бы, может, и отдала ее в такую школу, пусть она была бы просто счастливой девочкой. Но у мальчиков система выживаемости в социуме должна быть гораздо крепче. А советская школа – это коллектив, где собраны дети с разными характерами и увлечениями. И они сами выстраивают между собой отношения. Для мальчиков это очень важно.
– У вас есть система поощрения и наказания?
– Я могу лишить их компьютерных игр или телефонов – это самое большое наказание. А поощрения… Раньше всегда отмечали их пятерки и достижения детским шампанским, но сейчас ребята уже подросли. Финансово я их никак не стимулирую, категорически против этого. Карманные деньги они, конечно, получают. Но на сегодняшний день мне очень нравится их отношение к деньгам – может быть, потому, что, как мальчики, они более простодушны. Есть у них 50 рублей – значит, сходят в фастфуд после школы, купят себе картошку. Но какой-то серьезной потребности в деньгах у них нет, они на них не зациклены. И в этом я вижу большой плюс. Я рада, что в нашей школе изначально ставят ограничения на количество карманных денег, чтобы дети так рано не начали чувствовать социальное неравенство. Потому что все семьи разные. Просто так у нас ничего не дарится, покупка таких вещей, как айфоны и компьютеры, – это исключительно предмет переговоров о подарках на дни рождения и Новый год. Пишем заявки Деду Морозу.
Другое дело, конечно, что мои сыновья получают больше, чем другие дети, благо у нас есть такая возможность. И пытаться искусственно создать им вакуум отсутствия игрушек и гаджетов – я не вижу в этом смысла. Знаете, я совершенно не наделяю своих детей сверхталантами и способностями, они самые обыкновенные. Но то, что они в жизни вырастут воспитанными и понимающими, что хорошо, а что плохо, это в них уже заложено. И как маме мне это очень приятно.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото ИТАР–ТАСС, East News, PhotoXpress, «Первого канала»



Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 1039 гостей онлайн