Печать 
Откровенный разговор

Сергей Юрский: главная черта нашего времени – эгоизм

Максим Аверин
 
Максим Аверин продолжает воплощать свои журналистские мечты на страницах «Телесемь». Об актерском разговоре со своим кумиром Сергеем Юрским он грезил давно. Как известно, рано или поздно, мечты сбываются.

Беседу начал Сергей Юрьевич: «Максим, сразу признаюсь, я поклонник вашего таланта, но неужели вам мало нашей профессии? Почему вдруг журналистика?»
– Во-первых, интервью – это прекрасный повод увидеться с приятным тебе человеком и поговорить о том, что волнует. Не на бегу, как это часто происходит в жизни, а именно спокойно и размеренно. Во-вторых, это не первый мой опыт. Для «Телесемь» я беседовал и с Лаймой Вайкуле, и с Эдитой Пьехой, и с Эльдаром Рязановым. Мне, наоборот, интересно пробовать какие-то новые краски в жизни, и замечательно, что они лишь относительно связаны с основной деятельностью.
– Я нечасто даю интервью. Со мной непросто договориться, зато говорить легко. Давайте попробуем, в конце концов меня подкупил именно ваш интерес к моей скромной персоне. И самому хотелось узнать вас лучше.

– Тогда начнем с вашей актерской семьи. И жена, и дочка у вас в профессии. Наталья Максимовна (актриса Наталья Тенякова. — Прим.
«Телесемь»), по мне, вообще уникальная актриса.

– В молодости она блестяще начала в кино, вспомните ту же «Зеленую карету». Но Наташа замкнулась от двух вещей: сам процесс кино, как и сопутствующая ему атмосфера киношная, – не ее пространство. Особенно по нынешним временам.
– Раньше картины делались основательно, порой даже годами. А сейчас иногда снимается занавеска, из которой драпируется юбка, и актриса как бы играет XIX век. Не кажется, что у нас так нехорошо с кино именно из-за поверхностного отношения к материалу самих киношников?
– Меняется время, меняются скорости. И обобщать было бы не совсем корректно. Знаете, ведь я ваш поклонник благодаря «Глухарю». И тоже выяснял, как вы там снимаетесь и с какой скоростью. Исключения всегда бывают.
– Кстати, мы с вами снимались вместе в одном фильме – в «Фурцевой». Но так и не встретились на съемках. По мне, больше, чем Екатерина Сергеевна, на посту министра для культуры никто не сделал. И репертуарный театр при ней расцветал. Вам сейчас какие театры и режиссеры нравятся?
– Сейчас уже нет репертуарного театра. Лучше это открыто признать. Сейчас это либо фирма, либо площадка для разного рода представлений, либо откровенная антреприза под видом репертуарного театра. Но театральные представления пользовались интересом в России всегда.
– Вам, наверное, много об этом рассказывал папа (Юрий Юрский был художественным руководителем Московского цирка на Цветном бульваре, а позднее руководил Ленконцертом. – Прим. «Телесемь»)?
– Да, знаю по рассказам отца. Он в свое время много гастролировал и создавал театры в разных местах. Даже фамилию Юрский он взял из-за частых гастролей в России неких украинцев именно с этой фамилией. Театральная самодеятельность всегда была в ходу.
– Может, правду говорят, что театр должен жить недлинную жизнь?
– Жизнь человеческая длинная или нет? Но она длиннее же жизни кота или тигра. Но сейчас время не тигров и не людей, а крокодилов. По-моему. На наших глазах не столько антреприза съела театр, сколько театр предал самого себя. И антрепризничать стал во всем. Не только в финансовых делах, чтобы выжить, но и во вкусе и в отношении к зрителю.
– Знаю, что отец отговаривал вас от актерской карьеры. И привел вас к своему другу, который сказал: «Театр – это выставка странностей, паноптикум». Потом вы услышали еще фразу от одного из своих педагогов: «Тебе надо на эстраду».
– Я не знал, комплимент это или нет. Меня это тогда обидело. Мне-то хотелось в театр.
– Я к тому, что вас отличал именно характер. Это вечное стремление вперед, к воплощению собственной цели. Хотя сломаться могли много раз, взять хотя бы ваш переезд из Питера в Москву…
– У меня не было выбора. Я стал слишком вылезать. И власти города попросту не давали мне возможности заниматься любимым делом, на меня был «запрет». Это началось в 1975 году. Запрет действовал на телевидение, кино и театр. Разрешались только чтецкие вечера, но без афиш.
– Что вам помогало сдерживать удары судьбы? Это же родом из детства?
– Да, отец работал в цирке. Я все видел своими глазами. Обожал клоунаду. Но, как ни странно, именно цирк привносит в жизнь человека дисциплину и стойкость. Он приучает к ежедневному «здесь и сейчас». Нельзя быть не в форме, нельзя без репетиций. Цирк дал мне жизненный ритм.
– Этот ритм привел вас в 1978 году в Москву. Вы перешли в Театр им. Моссовета, где служили потрясающие Ростислав Плятт и Фаина Раневская. И вы быстро нашли там общий язык. Хотя вспоминаю вычитанную историю, как вы как-то пришли к Фаине Раневской и она сказала: «Вы не режиссер». На ваше «Почему?» она ответила: «Вы не вбежали и не сказали: «Прелесть»…
– Но в результате она сыграла все-таки в моем спектакле. И потом, вы же понимаете, что без иронии и тем более самоиронии вообще скучно и пустотно жить.
– А семья? Наталья Максимовна вас поддерживала, она не боялась потерять все, уезжая в другой город следом за вами?
– Переехала она не сразу, а тоже только через год, так как попросту
негде было жить. Конечно, многие говорили ей: «Не связывайся с ним, дело пошло под гору, а у тебя звание на подходе». И она именно в этот момент сменила фамилию в паспорте на Юрскую.
– Любовь – это самопожертвование?
– Это было не самопожертвование, а вызов. На уровне: «Да пошли вы все!» Причем я в этом никак не участвовал. Это взаимоподдержка и душевная близость.
– Понравилось ваше определение про «время крокодилов». Это же вы вообще по отношению ко всему?
– Конечно. Запомнился недавний краткий разговор с шофером такси. «Довезешь до…?» – «Поехали!» – «Сколько?» – уточняю я. Он отвечает: чем больше, тем лучше. И это был не частник, а таксист, и говорил без улыбки. И так во всем – чем больше, тем лучше. Вопрос: «Почему вы в некачественное кино приглашаете сниматься?» Ответ: «Понимаете, это набор фильмов, есть заказ, на нас давят». Если очень сильно давят, то могут раздавить. Скажем, я никогда не ставлю цену к концертам, которую не могли бы оплатить. Сказать, что я свободен от давления, – неправильно, но надо не совсем дать себя сдавить и не совсем продаться. К сожалению, это способ не жизни, а выживания. Такое вот время крокодилов.
– А в чем тогда спасение помимо самовыражения в творчестве? Семья?
– Наташа находится в тех же условиях. Сказать, что мы с ней все время разговариваем о том, как же теперь… Скорее мы отдыхаем. Семья – это отдых.
– Если подытожить ваши слова, то нынешнее время эгоистично?
– Точное слово. Эгоизм – главная черта времени. Это как взятая из американского фильма фраза, которая пошла в народ со страшной силой: «Ничего личного! Просто таковы обстоятельства».
– В чем ваши самые обычные радости жизни?
– Радует, когда вижу что-то хорошее. Редко вижу, но это сразу радует. По лесу хожу – радует. Кот для меня очень важный товарищ в жизни. Чтение – оно всегда присутствует. Когда нужно совсем отдохнуть, то все-таки Булгаков. Он именно для отдыха. Конечно, я урбанист. Но у меня есть внуки, с которыми можно проводить время как раз на даче.
– А продолжение актерской династии будет?
– У меня сложная история с внуками… О младшем (ему 4 года) говорить пока рановато. А старший – 11-летний Георгий – уже по фамилии Лебедев. Но дело не в роде Юрских даже. У Георгия тяготение к московским памятникам, он их знает вообще все – и по датам, и по архитекторам. Скорее это увлечение будет развивать. Хотя загадывать – дело неблагодарное­.
– У вас есть книга «Кто держит паузу». Интересно, а кто ее держит сейчас?
– Никто. Никто не держит. Все сбивают бабками молоко в сметану. Пауз боятся как огня. Вдруг забудут или выскочу из обоймы. Это как беличье колесо. С другой стороны, помню фразу моего отца: «Ладно, попробуй быть актером. Но не делай моей ошибки – не бросай актерского дела, никогда ему не изменяй». Так что паузы паузами, а для меня это завет.
– Слова эти дочери говорили?
– Ну, она, может, книжку читала. Я не наставлял ее. Я считал всегда, что Дашка мало себя использовала. У нее большой литературный, режиссерский и лингвистический талант. Но она все отставила: «Хочу заниматься драматическим театром!» А сейчас двое детей плюс театр. В любом случае все хорошо.
– Когда-то в детстве вы приехали к нам домой посмотреть работы моего отца. Я как любой ребенок аккуратно подглядывал за вами в восхищении. Идут годы, а восхищение не уходит. Спасибо вам за веру в профессию, да и в себя.
Спорим, вы не знали…
что Сергей Юрский в 80-х работал в парижских театрах Bobigny и Odeon, где на французском и итальянском читал Маяковского, Блока, Гоголя и… Жванецкого!

Сергей Юрский и Наталья Тенякова на сцене Театра им. М.Н. Ермоловой. Премьерный показ спектакля «Полеты с ангелом». Над этой постановкой актер работал два года и сыграл в ней сразу пять ролей.

С супругой дома.

С дочкой Дашей.

Даша с сыном Георгием.

М.А.: Какой интересный собеседник! Говорим о времени и о себе. О новациях в искусстве. Об утраченных традициях. О крокодилах и о тихом дачном садике. Не артист, а целая планета!

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Фото: Роман Кузнецов