Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Сергей Трофимов: папа дома – для детей это уже счастье

Елена БОРИСОВА
 
Певец рассказал «Телесемь», почему для него важна внутренняя невесомость и какие чудеса он устраивает жене и детям.

Досье

родился: 4 ноября 1966 года в г. Москве
образование: Московский государственный институт культуры, государственная консерватория
Наиболее известные песни: «Аты-баты», «Боги, мои Боги», «Весенний блюз», «Город Сочи»
премии: многократный лауреат премии «Золотой граммофон» и премии «Шансон года»
обязательное условие в райдере: тренажерный зал
доход: $2,6 млн (по версии Forbes)
семейное положение: женат второй раз. Дочь Анна от первого брака, сын Иван и дочь Елизавета – во втором браке
Предпочтения
любимый писатель: Федор Достоевский
еда: холодец
напиток: квас
цвет: красный
Cпорим, вы не знали, что… в возрасте тринадцати лет Сергей сломал обе руки, упав с дерева в пионерском лагере. Когда гипс сняли, обнаружилось, что левая рука срослась у него неправильно. Это немного заметно, когда певец играет на гитаре.
Перед интервью в промозглый субботний вечер я отправилась на концерт Сергея Трофимова. Уже после первого отделения поняла, насколько шаблонное представление об исполнителе было у меня до этого живого прослушивания. В перерыве, выйдя со сцены, Трофимов сразу удалился в гримерку, где его поджидал врач-фониатр: нужно было полечить подсевшие от простуды связки. Затем он, попыхивая электронной сигаретой в коридорчике за кулисами, уточнил у меня, долгий ли у нас будет разговор. Я сказала, что долгий. «Тогда придется подождать», – как бы извиняясь, заметил он. После второго отделения – опять общение с врачом. Тот порекомендовал певцу воздержаться от горячей бани, горячей еды и питья, от занятий в тренажерном зале и слушания громкой музыки, а также прописал Сергею компрессы на гортань.
После долгой фотосессии с десятком поклонников, чудом прорвавшихся за кулисы, уставший певец сел в кресло и призывно махнул мне рукой: заходите!
– Сергей, признаюсь, сейчас я просто открыла вас как певца. Раньше слышала, например, такие ваши вещи: «Я пришел домой с работы, Завтра вроде бы суббота… Взяв пивка бутылок двадцать…» Это же ваша песня?
– Да, моя.
– Сейчас она мне кажется… на вас непохожей. Я думала, что вы поете шансон, оказалось – нет.
– А что такое, по-вашему, шансон?
– Ну-у, музыка такая, для распальцованных.
– Например, Вертинский?
– Вертинский – не-е-ет…
– Как раз Вертинский – шансон и есть. И Высоцкий… Понимаете, шансон – это мини-театр. Когда автор выступает на сцене в образе персонажа, о котором написана песня. А для таких, как вы показываете… (Сергей делает «козу» из пальцев) есть блатняк.
– Но я видела старую, 99-го года, запись: вы с Михаилом Кругом на «Музыкальном ринге». В анонсе говорилось: прозвучат образцы современной блатной песни...
– Михаил Круг – тоже не тот шансон.
– Зачем же вы тогда на «Ринг» пришли? Любите соревноваться?
– Просто это была возможность засветиться на телевидении.
– Сейчас вы на телевидении бываете часто?
– Сейчас – редко.
– А свой концерт по телевизору стали бы смотреть?
– Нет. Я вообще по телевизору смотрю только футбол и канал Discovery.
– То есть просмотр телевизора для вас больше познание, чем отдых? А что тогда есть истинный отдых?
– Отдых? Люблю в Интернете посидеть, со своими на форуме поболтать, пообщаться. Кто-то ссылки интересные дает, сидишь – читаешь. Или чьи-то лекции слушаешь. Я часто захожу на форумы – лингвистические, исторические.

Трудности перевода

– Вы лингвист по образованию?
– Нет, лингвистика – это очень давнее увлечение. Мне, например, было интересно узнать, что существуют две ветви русского языка. У одного из них, и на этом языке разговаривала Русь, вообще ираноязычные корни. А есть славянский язык.
– Почему вас вдруг в такой степени увлекла лингвистика?
– Все получилось совершенно случайно. У меня бабушка…
– Та, что училась в Смольном институте благородных девиц?
– Нет, там училась прабабушка. А бабушка преподавала в институте на библиотечном факультете древнерусскую литературу. И может, благодаря ей я стал иначе, не по-школьному, читать то же «Слово о полку Игореве». Я музыкант все-таки, и для меня ритм важен. И я заметил, что «Слово о полку Игореве» написано как свадебная песня – в таком же ключе, в таком же построении. Меня стали терзать сомнения по поводу патетического характера этого произведения.
– Думаете, перевод неточен? Да и при переписывании от руки можно было сделать массу ошибок.
– Вот-вот. К тому же известно ли вам, например, что одни из древнейших русских документов вообще писались на арабском языке? Арабским алфавитом.
– Вы так активно изучаете только русский язык? Или другие тоже? На каких языках легко говорите?
– На английском совсем чуть-чуть.
– И что, нет желания…
– …освоить больше языков, чтобы общаться? Нет. Для этого же у меня есть переводчик в компьютере. И… жена, которая в совершенстве владеет английским и еще на итальянском говорит.
– Если продолжить тему о словах, языке, то на вашем концерте у меня такая мысль возникла: чтобы быть настолько искренним в словах, надо обладать и очень большой смелостью.
– А что тут смелого-то?
– Ну, так обнажаться перед залом, рассказывая о своих чувствах. Некоторые считают, что это стыдно…
– Стыдно одно: если соврал Господу. Все остальное – видимость.

Трудности выбора

– Знаю, что в свое время вы не просто веровали в Бога, но и служили в церкви регентом, подьячим. Потом, однако, отошли от этого. Почему?
– Понимаете… противоречие в сознании возникло. Дело в том, что всю свою сознательную юность, начиная где-то с восьмого-девятого класса (а я учился в московской школе такой передовой, музыкальной), я был весь в западной культуре, западной музыке. И оттого впал в некое легкое диссидентство. У нас и тусовка своя была – актеры, художники, музыканты…
– Известные или начинающие?
– Тогда все были начинающими. Потом многие стали известными.
– Например?
– Да вот Федя Бондарчук, хотя мы сейчас не общаемся совсем. У него часто собирались.
И мы тогда боролись с идеологией коммунистической, которая пыталась уравнять всех и вся. Я запоем читал философов Николая Бердяева, Владимира Соловьева, Георгия Плеханова и писателей – Бориса Пастернака, Василия Аксенова. А потом случился девяносто первый год, когда рухнула империя. И я понял, что я хоть и боролся с империей в идеологическом плане, но внутри осознавал себя ее частью. Я почувствовал некий духовный разлад и обратился к церкви. Однако позже надо было выбирать: либо целиком посвящать себя религии, уходить в схиму, либо жить светской жизнью. Я выбрал второе.
– Но у вас есть духовный учитель, наставник?
– В настоящий момент здесь нет. К сожалению, он на Афоне.
– Вера, обращение к Господу… В этом вы в семье индивидуальны? Или…
– Я пытаюсь приучить к этому близких, домашних.
– Но дети же ваши еще совсем маленькие. Впрочем, нет, сыну-то Ивану лет восемь сейчас, наверное, уже сформировался как личность.
– Да, и он потрясающий. Он сам в себе. И такой человек непростой, поглубже меня будет.
– А как вы эту глубину ощущаете? По каким признакам?
– По тому, как он строит речь. Какими образами оперирует. Какие стихи пишет.
– Их можно почитать? Он выкладывает стихи где-нибудь в Интернете?
– Не-ет, только папе показывает.
– То есть вот сын ваш стесняется перед всеми говорить о своих чувствах?
– Ну естественно.
– А вы, получается, этот страх смогли преодолеть...
– Да вы знаете, когда я начинал выступать, у меня был парень один знакомый, и он сказал: если уж выходить на сцену, то тогда надо все делать честно и ничего не бояться.

Чудесные трудности

– Вы и стихи свои в Интернет выкладываете. Мне запомнились такие ваши строки: «Все мы, взрослые люди, мечтаем, как дети, о чуде». Чудо для вас – это что?
– Состояние души, когда ты находишься в преддверии счастья. Когда все внутри потрясает, какая-то невесомость внутренняя... Когда ты точно знаешь, вот сейчас оно, счастье, будет. Само счастье проходит очень быстро, а преддверие счастья – это, собственно, и есть состояние чуда, чудесности.
– Для своих детей, для близких вы чудеса создаете?
– Конечно.
– Например, какие?
– Во-первых, когда папа дома – это уже чудо. Ведь он бывает там редко, все время на гастролях. Во-вторых, подарки неожиданные всякие преподношу.
– Что недавно подарили сыну и дочери?
– Елизавета, как правило, просит платье модное какое-нибудь, сумочку красивую.
– Это в три-то с половиной года?
– Да. Она такая женщина уже, что вы! Правда, в последний раз Лиза попросила почему-то привезти ей зеленого дракона.
– Год Дракона, видимо, вдохновил. Может быть, слышала что.
– Не знаю. Но я ей уже привозил зеленого дракона. А сын обычно ничего не заказывает, знает, что папа с гастролей и так всегда что-нибудь непременно да приволочет. И каждый раз Иван с интересом ждет, что же это будет.
– Что было в последний раз?
– Корабль ниндзя.
– О, очень полезная вещь в жизни. А жену чем радуете?
– С женой мы скоро поедем в Европу, и там ей непременно будет чудо в виде какой-нибудь шикарной торговой улицы.
– Сами по магазинам ходить любите?
– Нет. Если я иду себе что-то купить, это занимает у меня минут пятнадцать максимум.
– Надо же. А брючки тем не менее на вас такие необыкновенные, вон какой шовчик на джинсах заковыристый.
– Так это супруга мне купила в Америке.
– Вы знаете хотя бы, какой фирмы ваши джинсы?
– Не-а.
– А когда ваша жена часами ходит по торговому центру, вы что в это время делаете? Раздражаетесь, признайтесь.
– Нет. Сижу обычно где-нибудь в кафе, стихи сочиняю или в Интернете торчу. В общем, отношусь к этому увлечению жены с пониманием. Она же всегда терпит, когда я смотрю, например, по каналу «Боец» бои какие-нибудь. Она даже сидит рядом со мной и их тоже смотрит. А однажды я ее вообще затащил на бои без правил. Пришла оттуда – глазищи вот такие!
– Это где вы ее на бои затащили? В отпуске за границей, наверное?
– Нет, в Москве.

Трудности физкультуры

– Судя по вашей фигуре, вы тоже не только Интернетом увлекаетесь. Бицепсы вон какие! Качаете пресс?
– Не то чтобы качаю. Я называю это физической культурой. Для тех, кому за тридцать.
– И какой вес вы поднимаете лежа?
– Мой рекорд – сто двадцать один килограмм, а рабочий вес – где-то девяносто–сто.
– Это при вашем весе...
– Восемьдесят три килограмма.
– А рост примерно сто семьдесят сантиметров?
– Да, так.
– Еще меня давно подмывает спросить вас про прическу.
– Она совершенно универсальная.
– Сейчас-то брить голову, конечно, стало модно, а раньше, помнится, скрепками какими-то волосы на лысину прикалывали...
– Да что вы, неудобно же очень на гастролях с шевелюрой. А тут бархоткой натер – и салют!

Блиц-опрос

– Если в отпуск, то…
– …в Италию.
– Если храм, то…
– …церковь в нижегородской деревне Дедово.
– Если набраться сил, то…
– …в тренажерном зале или бассейне.
– Если одежда, то…
–…футболка и джинсы.
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото из личного архива Сергея ТРОФИМОВА, PersonaStars


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 592 гостей онлайн