Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


На солнечной стороне улицы: брак – это сплетение невыносимостей

Оксана ТРУХАН
 
«Телесемь» обсудила с писательницей Диной Рубиной ее роман, по которому снят сериал.

Досье

родилась: 19 сентября 1953 года в г. Ташкенте. С 1990 года живет в Израиле
образование: Ташкентская государственная консерватория
карьера: автор более чем 40 книг, в том числе романов «Вот идет Мессия!», «На солнечной стороне улицы», «Почерк Леонардо», «Белая голубка Кордовы», «Синдром Петрушки»
семейное положение: замужем. Муж Борис Карафелов – художник, дети: сын Дмитрий, дочь Ева

Печать города

Цитата из романа: «…Я позабыла тот город, он заштрихован моей угрюмой памятью, как пейзаж – дождевыми каплями на стекле. Не помню названия улиц… Моя юность проплутала этими переулками, просвистела этими проспектами и – сгинула…» «Города должны жить долго – дольше, чем люди… Это плохо, когда человеческая память переживает память города, да еще такого обаятельного и милосердного города, каким был Ташкент, который всех нас берег и хранил, а вот мы его – не сохранили…»
Дина Рубина: Это болезненная тема… Вчера как раз беседовала с психологом, который говорил, что младенец рождается неразумным, что человеческая душа сталкивается поначалу с жестким враждебным миром, и это всегда страшное потрясение для души, которое мы не осознаем, но которое дает знать о себе потом, на протяжении жизни…Так вот, пространство, в котором душа осознает себя и мужает, самое важное – помимо семьи, конечно, – что формирует нашу душу. Эта «печать окружения», иначе говоря – печать города, в котором мы растем и взрослеем, настолько явная, что я, например, всегда опознаю ташкентцев после нескольких минут общения. В них есть (за редчайшим исключением) такой важный «социальный витамин»: презумпция доброжелательности, открытости, готовности к диалогу. Это влияние многонациональной и социально многослойной ташкентской улицы. Та же улица, на которой мы в отличие от детей северных широт росли почти круглый год, воспитала в нас стойкость к разным коллизиям. И сталкиваясь в своих поездках с представителями разных эмиграций, я еще ни разу не встретила ташкентца, который не выдержал бы ударов судьбы, который бы не выстоял и – впоследствии – не преуспел.
Цитата: «В пустой квартире тоже есть своя эстетика, – заметил он, – ожидание новой жизни».
Д.Р.: О, перемены, переезды – это непременные этапы моей жизни. Совсем недавно муж волевым усилием остановил очередной мой гениальный проект «переброса сибирских рек» из Иудейской пустыни в Иудейские горы. Перемены меня не пугают, а вдохновляют. Думаю, это подспудный поиск нового сюжета, органичный для писателя.
Цитата: «…И еще, – он усмехнулся, – привыкай к одиночеству. Это надолго, на всю жизнь… Как всякий художник, ты будешь невыносима. Ты и так не сахар, а будет и хуже. Профессия эта не галантная, с годами вырабатывает тяжелый характер… думаешь и говоришь только о своей работе, а это скучно, – кому такая баба нужна и кто тебя, такую, вытерпит? Это я обязан тебе сказать. Так что выбирай, еще не поздно…»
Д.Р.: Легких людей среди талантливых художников я пока не встречала. То есть встречала сангвиников, радостно принимающих жизнь, но они, как правило, становятся радостными алкоголиками. Понимаете, большой талант – это в своем роде аномалия. Он занимает в пространстве личности столько места и веса, что дает явный крен. Как личность с этим справляется – уже другой вопрос.

Детское одиночество

Цитата: «Назови Верой, – предложил Федор… – …Вера… это высоко, Вера – это правда, это то, что тебя над грязью держит, не дает упасть…»
Д.Р.: Во-первых, я, безусловно, верю в колоссальное значение имени – как человека, так и литературного героя. Много думаю, прежде чем окончательно называю персонаж, – ведь буквально с первых страниц туманный образ становится для меня реальной личностью (вот вам и аномалия художественного сознания); имя должно прирасти к герою точнее, чем пересаженный орган. Что касается имени моей героини – да, я выбирала его, обдумывая многие параметры: краткость, силу, энергию смысла и тот мощный ассоциативный слой, который возникает в сознании русскоговорящего и русскочитающего человека при произнесении слова «вера». Кроме того, так зовут мою родную сестру.
Цитата: «Мать была данностью, как галера, к которой раб прикован до скончания жизни. Как крепостное право, в котором родился и умрешь. Мать была всегда и всегда была именно такой – орущей, дерущейся, непонятной, несправедливой, но привычной данностью. Освободиться от нее, деться куда-нибудь в те годы еще не приходило Верке в голову, как до поры до времени не приходит в голову рабу поджечь дом господина…»
«…Детское одиночество – я говорю о чувстве – может сравниться лишь со старческим. Любимый ребенок в семье, как и обласканный всеми детьми и внуками дед, независимо от обстоятельств, может чуять этот космический холод еще – уже близкой бездны…»
Д.Р.: Мы уже затронули эту тему чуть раньше. Недавно у замечательного польского писателя Марека Хласко я прочитала нечто вроде: «Я еще не встречал человека, чье детство не было бы сущим адом». Ведь это – начало вхождения в мир, это непременное давление, которое испытывает душа ребенка. Ведь даже хорошие родители знают лучше, как ему поступать в том или ином случае, и маленький человек зависит от стольких условий, от стольких «хочу» и «надо» и «сделай обязательно» близких людей… Конечно, у моей героини Веры Щегловой – случай особый. Мне это было необходимо, чтобы огранить ее характер, закалить его.

Шкала ценностей

Цитата: «Вы в который раз читаете эту книгу?
– В пятый, – сказала она.
– Это хорошо… – отозвался он. – Если три года подряд читать одну и ту же книгу, вырабатывается чувство языка…»
Д.Р.: Вообще-то эта фраза когда-то родилась в разговоре с Ренатой Мухой – блистательным поэтом, которую я очень любила. Но это и правда. Когда перечитываешь книгу много раз, не тратишь интеллектуальных усилий на постижение смысла; внутренняя работа идет на стилистическое усваивание текста. Это всегда обогащает. Когда мне говорят: «Проглотил вашу книгу за один день!» – я очень злюсь: значит, плохо читал.
Цитата: «Леня все восхищался мастерством хозяина, повторял, что для него в жизни важнее всего – уровень мастерства, которым человек владеет…
– Берегитесь, – проговорил Юрий Кондратьевич. – Это не лучшая шкала для определения человеческих качеств».
Д.Р.: Ну я-то воспринимаю человека во всей совокупности его невыносимости, иначе не могла бы заниматься своим делом; считаю, что каждый человек для другого – невыносим, если развернуть эти отношения во времени. Наша приспособляемость к душе другого человека – тоже тема для романа. Сплетение невыносимостей, невозможность разрыва в долгих тесных браках… Скажем так: что важно для меня? Есть несколько безусловных качеств: ум, чувство юмора, порядочность и верность.
Цитата: «…Где-то в нереальном капиталистическом Нью-Йорке, городе желтого дьявола, умерла папина тетка, покинувшая Россию тогда, когда ее непременно стоило покинуть – в сумбурном начале века».
Д.Р.: Тема эмиграции – огромная, спорная. Боюсь, я не «чистый эксперт» – я ведь именно что покинула Россию. Хотя совсем недавно читала у одного писателя-эмигранта: «Я не мог объяснить, когда меня спрашивали, почему покинул свою родину, потому что не покидал ее никогда». В этом вопросе (и в наших чувствах) сам черт ногу сломит. Ведь родина – это еще одна невыносимость, с которой человек сражается всю жизнь в меру своих бойцовских качеств. У меня эта тема всегда – очень сложные и очень острые переживания. Как и положено писателю, я живу в постоянном шизофреническом раздрае: хотелось бы жить в Италии; но две страны, которые единственно меня по-настоящему волнуют, – это Израиль и Россия.

Стильное пространство

Цитата: «Леня, отстаньте от меня! Я – художник, а не светская львица! – вспыхивая, говорила Вера. – Чем, собственно, вам не нравятся эти туфли? Как вы смеете вообще?! Я их купила в лавке на Алайском, очень недорого и…
– Вы не можете носить такие туфли! – с выражением зубной муки на лице говорил он. Затем вскакивал, читал ей лекцию о стиле одежды».
Д.Р.: Для меня важен стиль. И не столько в одежде или среде обитания, сколько в поведении человека. Но одно от другого зависит (если, конечно, исключить форс-мажорные обстоятельства вроде тюрьмы, лагеря или первых лет эмиграции). Я вообще человек очень вещный, очень зависящий от пространства, в котором хотела бы жить и живу. Впрочем, я умею создавать вокруг то пространство, в котором комфортно жить и работать.?
Цитата: «Перед уходом учительница заставляла меня выпить стакан горячего чаю. «Из дому надо выходить с запасом тепла», – говорила она».
Д.Р.: Где я черпаю свой запас тепла? Как и другие люди: в близких, в том, что и называется домом. Ну и в творчестве, конечно…
2–4 марта, Россия 1, На солнечной стороне улицы
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото PhohtoXPress, кинокомпании KoBura


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 296 гостей онлайн