Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Собачья служба

 
«Телесемь» публикует отрывки из книг, которые стоит взять с собой в отпуск.
На прошлой неделе на 92-м году жизни умер писатель-фантаст Рэй Брэдбери. Автор «Марсианских хроник» и «451 градуса по Фаренгейту» писал практически до последнего. В 2009-м (ему было 89 лет) он выпустил сборник «У нас всегда будет Париж» (в России он вышел в 2010 году в «Эксмо»). «Телесемь» публикует один из последних рассказов писателя.
Молодой пастор Келли бочком протиснулся в кабинет отца Гилмана, помедлил и огляделся по сторонам, как будто собирался выйти, чтобы тут же зайти снова.
Подняв голову от бумаг, отец Гилман спросил:
– Что-то случилось, отец Келли?
– Даже не знаю, – ответил тот.
Отец Гилман не выдержал:
– Не могу понять, ты ко мне или от меня? Прошу, заходи, присаживайся.
Отец Келли робко шагнул через порог кабинета и наконец сел, не сводя глаз со старого священника.
– Итак? – поинтересовался отец Гилман.
– Итак, – подхватил отец Келли. – В общем, все это как-то нелепо и странно – может, и говорить не стоит.
Тут он умолк. Отец Гилман выжидал.
– Речь идет о той собаке, святой отец.
– О какой собаке?
– О той, что кормится при больнице. По вторникам и четвергам этот пес тут как тут: ему повязывают красный шейный платок, и он сопровождает отца Риордана, когда тот обходит больничные палаты второго и третьего этажей: одно крыло, другое, наверх, а потом вниз, на выход. Пациенты в этой собаке души не чают. Она им поднимает настроение.
– Ах да. Припоминаю этого пса, – сказал отец Гилман. – Какое благо, что к больнице тянутся такие животные. Но что тебя тревожит?
– Видите ли… – начал отец Келли. – У вас сейчас найдется минутка, чтобы взглянуть? Он занимается весьма необычным делом.
– Необычным? В каком смысле?
– Понимаете, святой отец, – сказал отец Келли, – на этой неделе пес дважды приходил в больницу один и сейчас прибежал снова.
– А отец Риордан? Разве он не на обходе?
– Нет, святой отец. О том и речь. Пес совершает обход сам по себе, в отсутствие отца Риордана.
Отец Гилман фыркнул.
– Только и всего? Очевидно, собачка весьма смышленая. Как та лошадь, которая в годы моего детства возила молочный фургон. Она сама знала, куда сворачивать и у каких домов останавливаться. Молочнику даже не приходилось ее понукать.
– Нет-нет. Здесь другой случай. По-моему, собака не так проста, но что у нее на уме – не могу понять, а потому решился позвать вас, чтобы разобраться на месте.
Отец Гилман со вздохом поднялся с кресла.
– Так и быть, пойдем, надо взглянуть на таинственное животное.
– Сюда, святой отец, – сказал отец Келли и провел его по коридору, а потом вверх по лестнице на третий этаж.
– Полагаю, святой отец, пес где-то здесь, – предположил молодой священник. – Да вот же он.
Пес с красным платком на шее вышел из семнадцатой палаты и направился, не обращая на них никакого внимания, к восемнадцатой.
Оставшись в холле, они видели, как собака села у койки и будто бы стала чего-то ждать.
Тяжелобольной пациент заговорил, отец Гилман и отец Келли прислушались, но не смогли разобрать его шепот; а пес между тем безропотно сидел подле кровати.
Наконец шепот умолк. Пес вытянул переднюю лапу, дотронулся до койки, немного выждал и направился в следующую палату.
Отец Келли покосился на отца Гилмана.
– Ну, каково? Что там происходило?
– Боже праведный, – выдавил отец Гилман. – Сдается мне…
– Что, святой отец?
– Сдается мне, пациент исповедовался псу.
– Но это невозможно.
– Ты же видел. Невозможно, а вот поди ж ты.
Стоя в тускло освещенном холле, святые отцы пытались уловить шепот следующего пациента. Они приблизились к двери и заглянули в палату. Пес терпеливо ждал, пока исповедующийся облегчал душу.
Наконец пес у них на глазах опять протянул лапу, чтобы коснуться койки, и вышел из палаты, не удостоив их взглядом.
Священники замерли в оцепенении, а потом безмолвно двинулись следом.
В соседней палате пес привычно сел у койки. Через мгновение пациент его заметил, улыбнулся и сказал слабым голосом:
– Благослови меня.
И пес сидел, не шелохнувшись, пока больной нашептывал что-то свое.
Так они прошли вдоль всего коридора, от палаты к палате.
В какой-то момент молодой священник посмотрел на отца Гилмана и увидел, что лицо у него исказилось и залилось краской, а на висках набухли вены.
Тем временем пес закончил свой обход и стал спускаться по лестнице.
Священники еле поспевали следом.
Когда они оказались у выхода, пес трусцой убегал в вечерние сумерки; его никто не встретил и не взял на поводок.
Тут отец Гилман неожиданно взорвался и заорал:
– Эй! Слышишь меня? Пес! Чтобы духу твоего здесь не было, понял? Если вернешься, я призову на твою голову проклятия и все муки ада. Слышал меня, пес? Проваливай, вон отсюда!
С перепугу животное закружилось на месте и стремглав умчалось прочь.
Закрыв глаза и тяжело дыша, старый священник побагровел и врос в землю.
Молодой отец Келли вглядывался в сумерки.
Задыхаясь, он в конце концов пробормотал:
– Святой отец, что же вы наделали?
– Проклятье! – бросил отец Гилман. – Это порочное, ненавистное, богомерзкое чудовище!
– Богомерзкое? – удивился отец Келли. – Разве вы не слышали, что ему говорили?
– Вот именно, слышал, – ответил отец Гилман. – Этот пес позволяет себе отпускать грехи, исповедовать страждущих и внимать их мольбам!
– Но, святой отец, – воскликнул отец Келли, – ведь именно это делаем и мы с вами.
– Это наше священное право, – чуть не задохнулся отец Гилман. – Только наше!
– Вы так считаете, святой отец? А чем другие хуже нас? К примеру, если семейный человек посреди ночи изливает душу перед супругом или супругой, разве это не похоже на исповедь? Разве не так молодые пары учатся прощать и жить дальше? Ведь это в некотором смысле сродни нашему служению, не правда ли?
– Ну знаешь! – взревел отец Гилман. – Ночные излияния, собаки, порочные чудовища!
– Святой отец, может статься, этот пес больше сюда не придет.
– Тем лучше! Я не допущу такой мерзости в больнице, которую призван окормлять!
– Господи, сэр, вы разве не заметили? Этот пес из породы спасателей. Не зря же их нарекли таким именем. Думаю, после окончания часовой исповеди, выслушав кающихся и отпустив им грехи, вы бы и сами не возражали, назови я вас спасателем, правда?
– Спасателем?
– Именно так. Задумайтесь, святой отец, – произнес молодой священник. – Ну ладно. Давайте посмотрим, не натворило ли бед это «чудовище», как вы изволили выразиться.
Отец Келли вернулся в больницу. Через несколько мгновений за ним последовал и старый отец Гилман. Они прошли по коридору и заглянули в палаты к пациентам, прикованным болезнью к постели. Повсюду царила какая-то особая тишина.
В одной из палат витало необычное умиротворение.
Из другой доносился шепот. Отцу Гилману послышалось имя Пресвятой Девы Марии, хотя полной уверенности не было.
В тот памятный вечер они переходили в больничной тиши от палаты к палате, и у старого священника было такое чувство, будто он сбрасывает с себя старую кожу – чешую заблуждений, коросту высокомерия и в довершение всего шелуху равнодушия; в конце концов, вернувшись к себе в кабинет, он ощутил избавление от незримого бремени.
Отец Келли пожелал ему спокойной ночи и вышел.
Усевшись в кресло, отец Гилман облокотился на письменный стол и спрятал лицо в ладони.
Некоторое время он сидел в полной тишине, а потом услышал какое-то шевеление. Его взгляд устремился к дверям.
На пороге спокойно ожидал пес, вернувшийся по собственной воле. Дышал он неслышно, не скулил, не лаял, не зевал. Бесшумно шагнув вперед, он сел подле стола, напротив священника.
Отец Гилман посмотрел ему в глаза, и пес ответил тем же.
Наконец старый священник сказал:
– Отпусти мне грехи – не знаю, как к тебе обращаться. Ничего не приходит на ум. Но все равно хочу исповедаться, ибо я грешен.
Святой отец заговорил о надменности, гордыне и других пороках, которые узрел в себе минувшим вечером.
А пес сидел и слушал.


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Похожие статьи

Похожие статьи не найдены

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 337 гостей онлайн