Мы в социальных сетях


Голосование

Вы счастливы в браке?
 

Последние комментарии


Марсель – любовь моя

 
«Телесемь» продолжает публиковать отрывки из книг, которые стоит читать этим летом.
В издательстве «Эксмо» выходит книга «Эдит Пиаф. Жизнь, рассказанная ею самой». В этом отрывке певица вспоминает о романе с боксером Марселем Серданом.
Мы покорили Америку, в «Версале» (знаменитое кабаре в Нью-Йорке. – Прим. «Телесемь») был полный успех! Марлен Дитрих примчалась за кулисы, бросив своего Жана Габена, бросилась обнимать и целовать меня, поздравляя с победой.<...>
Америка подарила мне дружбу с Марлен Дитрих, знакомство со многими замечательными людьми, но главное – она дала мне Марселя Сердана.
О Сердане нельзя говорить в ряду с другими, это моя неизбывная боль и моя никуда не ушедшая любовь. К Марселю нельзя ревновать, он единственный, кто любил меня, не ожидая ничего, кроме любви, взамен, единственный, кто меня не бросил и кого не бросила я. Сердана у меня забрала самая страшная соперница, та, у которой черный плащ и коса в руках. Эта же соперница немного погодя разрушит и нашу любовь, Тео (грек Теофанис Ламбоукас, псевдоним Тео Сарапо, был последним мужем певицы, и именно к нему она часто обращается в этой книге. – Прим. «Телесемь»), она заберет меня. Видишь, я не боюсь, я давно готова и жалею только об одном: ты так и не смог узнать настоящую Эдит, потому что развалина, которую приходится носить на руках, это не Эдит, а ее слабое отражение.
Где еще могли встретиться двое французов, живущих в Париже, как не за океаном в Нью-Йорке?
Формально Марсель жил в Касабланке, а я бывала в Париже теперь наездами между гастролями. Но Сердан в Париже тренировался, к тому же защищал цвета национального флага как боксер среднего веса. Мы однажды виделись в «Клубе пяти», а всерьез познакомились и стали близки в Америке.
Два неприкаянных француза, которых Америка не оценила так, как они надеялись, – это мы с Марселем. Он был побит американцем, меня не принял Бродвей, обоим предстояло защищать свое право называться звездами во всем мире, заставить Америку признать себя.
Короткий роман с американским актером Джоном Герфилдом, который сначала казался настоящим мачо, а оказался тем же, только без буквы «а» в слове и перестановкой согласных, подошел к концу. Я приняла приглашение на ужин.
Представляешь мой идиотский вид в красивом, если не сказать шикарном, вечернем платье в обыкновенной забегаловке, куда привел меня Сердан, чтобы угостить… пивом с кусками жесткой вареной говядины! Не знаю, может, это и вкусно, но сидеть на высоких стульях в пивной, заедая разбавленное пиво и говядину, больше похожую на найденную посреди улицы подметку башмака, мятным мороженым, чтобы хоть как-то перебить вкус… Подозреваю, что это вообще была какая-нибудь буйволятина.
Я обиделась:
– Вы всегда так неохотно раскошеливаетесь, когда приглашаете кого-то?
Не успела добавить, что в состоянии заплатить за ужин сама, но только в приличном месте. Сердан вдруг широко улыбнулся и пригласил меня в роскошнейший «Ле Гурме», где точно знали толк во французской кухне. Вот это другое дело! Я, конечно, бывшая уличная певица, много раз в своей жизни ужинавшая в пивных и даже просто в подворотне, но те времена прошли, и возвращаться к ним вовсе не хотелось, тем более на первом свидании.
Марсель – чудо, я влюбилась! Часто боксеры бывают очень грубыми, даже зверями в человеческом облике. Более того, во время боев Сердана я часто встречала именно таких. У них не лица, а маски, на которых навсегда застыло смешанное выражение злости и боли, очень страшное выражение. Практически у всех сломаны носы, рассечены брови, лица в шрамах. <...>
Вообще, я очень много слышала сомнений:
– Как ты можешь любить боксера, они же звери?
Кто зверь, Марсель? Человек, спрашивавший это, не видел не только Марселя Сердана, но и ни одной его фотографии, потому что не заметить глаза и улыбку этого «зверя» невозможно.
Но, увы, все как всегда: у него жена и дети, двое мальчишек и кто-то третий в плане. Я видела, как меняются глаза Марселя, когда он только вспоминает о своих детях, и понимала, что это препятствие не обойти. Я умела договариваться с женами своих любовников, но только не с их детьми! Хотя тогда никаких разговоров о любовных отношениях не было, просто двое симпатичных друг дружке французов встретились в Нью-Йорке.
Через неделю Марсель улетел в Касабланку к Маринетте и сыновьям Марселю и Рене. Маринетте пора рожать, причина весьма уважительная. Она родила третьего сына – Поля. Чем не радость для отца? Вот чего я никогда не смогла бы дать Марселю – детей (из-за проблем со здоровьем Пиаф не могла забеременеть. – Прим. «Телесемь»)! Он обожал сыновей, гордился ими, а также уважал Маринетту, которой пришлось воспитывать мальчишек на ранчо в Касабланке самой, потому что отца постоянно не было дома.
Он улетел, а я осталась. Казалось, все кончено, мой удел – не счастье с любимым мужчиной, а работа, работа и еще раз работа. На работу я согласна, но выбросить из головы Марселя не могла. Наверное, мне было бы совсем тяжело, но в это время шла активная подготовка к покорению «Версаля», и работа действительно спасала. Мои мальчишки были в Майами, но чуткий Луи Баррье Баррье (друг и импресарио Пиаф. – Прим. «Телесемь») уловил смену настроения, сначала приписав ее страху перед новыми выступлениями.
С самого начала у меня с Марселем было не так, как с другими. Обычно я ни от кого не скрывала свои влюбленности, даже если это была буквально любовь на неделю. Да, рассталась с прежним возлюбленным, да, снова влюблена! Почему этого надо стесняться? Способность человека влюбляться говорит прежде всего о том, что у него в порядке душа, даже если все остальное не очень. Конечно, я хотела бы влюбиться раз и навсегда, но пока объект такой страсти вне времени и пространства не попадался, напротив, были все больше меркантильные особы.
И вдруг Сердан… Я даже не могу выразить, что чувствовала в эти первые недели, когда после нескольких весьма целомудренных встреч (двое парижан в Нью-Йорке, которым тяжело покорить Америку, не больше) он улетел. Встретимся ли когда-нибудь? Мы ни слова не сказали о возможной встрече в будущем. Да и вообще, ни слова о своих чувствах. <...>
Знала и молчала. Такого еще не бывало, я была влюблена по уши, но берегла эту любовь, как великую тайну. Вот теперь это действительно была любовь, а не очередная влюбленность. Никого, даже дорогого Баррье пускать в эту тайну не хотелось. Это была тайна и от Марселя тоже, я не собиралась навязываться ему, писать, звонить, куда-то приглашать, вернувшись в Париж. Хотя с любым другим мужчиной так и поступила бы. Если мне кто-то нравился, я вела себя по-хозяйски, мало интересуясь не только тем, может ли человек, но и тем, хочет ли. Жена? Неважно, потерпит, все равно влюбленность ненадолго. Да я просто не задумывалась по поводу чьего-то недовольства, хотя не раз оказывалась в не слишком приятной ситуации.
Очередная влюбленность давала всплеск эмоций и эмоциональный подъем в песнях, чего же лучше? Но я так же быстро охладевала. Если мой визави изначально был холоден (такое бывало часто) и лишь разыгрывал влюбленность, то все проходило без обид. <...> Те, кто меня понимал, получив отставку, удалялись спокойно.
Но с Марселем все иначе, с самого начала иначе. <...> Он ничего не обещал, а я ничего не просила, только знала, что если позовет – пойду хоть на край Земли, пойду просто так, потому что он – это он. А еще чувствовала, что он никогда не обидит. Никогда.


Поделись с друзьями






Новости партнеров


Популярное

Похожие статьи

Похожие статьи не найдены

Читайте также



Добро пожаловать
на официальный сайт
Телесемь
Сейчас 317 гостей онлайн